Земля дрогнула, потом послышался шелест, как будто кто-то протащил по камням мешок с костями, да не один мешок — связку. Морда вынырнула из-за камня и уставилась на нас, выбирая жертву. Определилась она почти сразу: все ее глаза уставились на меня, а рот раскрылся, обнажив полный набор острейших зубов, с которых капала дымящаяся слюна. Я спохватился и опять врубил незаметность, чтобы казаться как можно более неаппетитным для выкормышей зоны.

Глазастик пока медленно, но неотвратимо пополз в нашу сторону, переливаясь при каждом движении, как бриллиантовое колье, и скрежеща, как моток колючей проволоки. Если бы не звук — зрелище было бы завораживающим.

Тихон среагировал первым, и его болт воткнулся в один из глаз. Глаз лопнул, как сгнивший помидор, разбросав вонючие ошметки по окрестностям. Тварь злобно зашипела и недовольно мотнула мордой, не обрадовавшись нежданному украшению. Болт покачался и отвалился — не удалось пробить кость.

Зато удалось заставить змеюку поменять цель: тварь обидели — и она решила в первую очередь расправиться с обидчиком. А потом дело дойдет до остальных: еды на поддержание такой красоты требуется много, а сейчас блюда своими ножками пришли, осталось только заглотить.

Бросок был молниеносным, но Тихон увернулся, а подскочивший Матвей рубанул топором по подставившемуся брюху. Топор засверкал и прорубил как чешую, так и плоть монстра. Брызнула черная слизь. Змеюка взвыла, но не от боли, а от ярости, и крутанулась к новой цели, одновременно подставившись под удар Демина. Тот не оплошал — и на боку появился новый порез.

Я в ближний бой решил не лезть и принялся методично отстреливать глаза: авось видимость снизится, и змея почувствует себя неуверенно. Попадал не всегда, потому что цель постоянно двигалась, и заклинания иной раз лишь чиркали по коже.

— В глотку, в глотку бей! — рявкнул Демин, явно уже врубивший артефакт.

Не знаю, мне ли он орал или кому другому, но я переключился на открытый рот монстра и принялся запускать заклинания туда: то Искру, то Теневую стрелу. Даже зуб змеюке выбил, отчего она разъярилась окончательно и начала безостановочно метаться, пытаясь если не проглотить, то хотя бы раздавить противника, для начала привести его в состояние отбивной. Пока все уворачивались, в отличие от самой твари, которая украсилась многочисленными порезами, а чешуя так вообще перестала сверкать, измазанная прилипшей к слизи грязью.

В рот ей залетел еще один болт, да так и застрял в небе. Тварь принялась мотать башкой и реветь, а Демин выругался: