— Это тоже ее демонстрация. Количество высокоранговых магов рода — показатель силы рода.

— И богатства, — пробурчал я. — Потому что в норме все эти ранги набивают через трату кристаллов, а они ой как недешевы. Ладно, забирай документы, Митей займусь.

Голосовой блок требовал ювелирной точности. Я давно прикинул, что мне потребуется из инструментов, потому что набор, купленный у Демина, подходил только для грубой работы, а сейчас приходилось изворачиваться, чтобы не напортачить. Нужно собирать свой инструментарий. Посмотреть, что ли, в лавке, что можно заказать с доставкой?

Прерывался я несколько раз. И чтобы дать себе отдохнуть, и чтобы поставить рассольник на обед. Ставил я с учетом Прохорова и на остатках купленного им утром мяса — откажется, в погреб отнесу.

Перед обедом я как раз закончил. Зелью еще нужно было окончательно схватиться, на что требовалось полчаса-час. Блок получился маленьким, куда меньше, чем прыжковый. Ну так у последнего еще и разводка была по лапам — его устанавливать задолбаешься. Тоже точная подгонка требуется. Но займусь я этим чуть позже, когда поем, отдохну и что-нибудь почитаю из учебников. Может, даже переданную брошюру еще раз — остальное у меня останется, а эту отдавать скоро.

Мечты разбились о суровую реальность появления Прохорова. Я пошел ему открывать и сразу спросил:

— Ты за вещами?

— Ищу пока, куда приткнуться. Просто вспомнил, что ты после травмы магической, тебе питаться вовремя нужно, решил прийти сварганить чегось.

— Я сварганил, и на тебя тоже.

— Это дело, — обрадовался Прохоров. — С меня чего?

— За сметаной в погреб спустись. Рассольник без сметаны — совсем не то.

— Это да.

Прохоров начал спускаться в погреб, я прошел в основную часть дома и шуганул с кровати Валерона, чтобы его не спалили. С Валероном шуганулся и Митя, но почти сразу вылез вместе с красной мисочкой и замер у стола. Я разлил рассольник на троих, а когда Прохоров пришел со сметаной, добавил ее себе и Валерону. Гостю добавлять не стал — захочет, сам положит. Он захотел и набухал от души.

Митя осторожно засеменил к кровати, стараясь не пролить ни капли, а потом так же осторожно просунул мисочку под кровать. Чавканье оттуда раздалось раньше, чем паук туда залез. Хорошо, что Прохоров на это внимания не обратил. Привык уже к странностям моего паука, да и волновало его совсем другое.

— Петь, поверишь, нет — никто не сдает. Все как с цепи сорвались — только продажа. Многие собираются по зиме уезжать, вот и… — Он вздохнул. — Я уже и так и этак подъезжал к этой крысе в княжеской конторе. Мол, пусть сдаст что-нить из того, что у них на учете, пока желающего на покупку нет. Он в отказ. И че делать-то?