— Это лишь первый акт, — прошептала она, снова опускаясь, но уже не губам, а устраиваясь сверху, скользя по мне и направляя ствол внутрь себя.

Она опустилась медленно, с лёгким вздохом, и я почувствовал тугие стенки любовного тоннеля. Она начала двигаться — плавно, неторопливо, будто хотела выжать из меня каждую каплю удовольствия, но я знал — вторая порция будет не последней.

Она раскачивалась на мне, всё глубже, всё быстрее, пока не накрыла меня волной яркого оргазма. Я стиснул зубы, чтобы не заорать, и вцепился в её ягодицы. Она дрожала надо мной, вся в поту, с распухшими губами, с безумным блеском в глазах.

А теперь… я резко сменил позу, перехватывая её тело, а затем резко вошёл в ней, до конца, одним толчком. Она вскрикнула — не от боли, а от нахлынувшего наслаждения. Мы начали двигаться в ритме, как будто рождённом где-то в самой глубине наших тел — медленно, с нажимом, потом всё быстрее, резче. Я держал её за бёдра, вбиваясь с каждым движением глубже, чувствуя, как напряжение нарастает. Она смотрела на меня широко открытыми глазами — не девочка, а женщина в самом соку.

В третий раз я кончил в неё, с глубоким стоном, впиваясь зубами в её шею.

Марона улыбнулась и резко перевернулась, оседлав меня. Волосы рассыпались по плечам, груди прыгали в такт её движениям. Я схватил её за талию, наслаждаясь видом — настоящая амазонка. Она знала, чего хочет, и брала это. Я лежал под ней, чувствуя, как ко мне возвращается возбуждение и желание.

— Ты всё ещё твёрдый… — прошептала она с довольной усмешкой. — Настоящий Искатель.

Но и это было ещё не всё. Перевернул её, поставил на четвереньки, и вошёл снова. Я шлёпал её по ягодицам. Её стоны были низкими, срывающимися.

Я взял её за волосы и добавил темп. Это уже было не нежное соединение — это была чистая, животная тяга. Я чувствовал, как вновь приближается край. Она кричала, забыв про всё на свете. И когда я кончил в очередной раз — яростно, мощно, до последней капли — она обмякла, свалилась на бок и только хрипела.

— У нас обоих есть дела. Обязанности.

Я знал, что она права. И всё же тяжело было отпускать её из этого момента.

Я выскользнул из палатки. Снаружи было прохладно — тот самый хрусткий утренний воздух, в котором легко дышать, но который щиплет кожу, особенно когда выходишь голым по пояс из горячего тела любимой женщины в предрассветную сырость.

Сделал несколько глубоких вдохов, выпрямился. Тем временем Марона уложила в мой колчан дополнительные стрелы, затем подошла и проверила каждую пряжку, каждый шнур. Словно она хотела вплести в меня заклинание защиты.