— Обычное построение тут точно не пригодится. Если слова Охотника правдивы, лидеры всегда окружены десятками более слабых монстров, а значит, нам придётся пробиваться сквозь них. Вот только на нас идёт не менее двух сотен особей, — сказал Данзель и нахмурился. — Тут вообще нет шансов ни на что.
— Да, вы правы, — сказал я и кивнул. — Возможно, нам придётся воздвигнуть земляные стены вокруг нас, чтобы защищать фланги и периметр в целом, чтобы мы могли точечно вырезать монстров и их главарей. Бьюсь об заклад, когда орда лишится офицеров — они потеряют единство и, возможно, даже будут нападать друг на друга.
Снова наступила неловкая тишина. Каждый лишь повторил более-менее очевидные вещи, но единого решения ни у кого так и не нашлось.
Атмосфера в палатке давила невыносимо. Данзель неотрывно сверлил меня взглядом — будто я позволял себе слишком много. Остальные офицеры делали вид, что не замечают меня вовсе. Лишь Хелима смотрела на меня с тенью уважения.
И я готов был поспорить, что моя догадка близка к истине — Жрец внезапно поднялся и с силой ударил кулаками по столу. Грохот разнесся по палатке, но на меня это не произвело ни малейшего впечатления. Даже бровью не повел. Зато баронесса слегка вздрогнула, хотя тут же взяла себя в руки.
— Госпожа О’Мэлли… — он произнёс сквозь зубы, едва сдерживая раздражение. — Этот человек — всего лишь разведчик. При всём уважении к вам, он уже выполнил свою задачу. Неужели мы будем держать его здесь, когда решается судьба всей кампании? Давайте отпустим их и наконец перейдём к обсуждению битвы.
Так вот оно что…
Значит, я не ошибся. У Данзеля, что, благородная кровь подпирает? Неужели его так бесит, что простой Охотник осмелился явиться на совет и лезет со своими идеями и тактикой? Или дело не во мне, а в ней? Ему не нравится, как близко я стою к леди?..
Хорошо бы ткнуть его носом в правду — напомнить, кому они обязаны тем, что сейчас могут спокойно совещаться, а не гадать, сколько там тысяч тварей ждёт их за холмом.
Что мешает этому дураку понять, что я здесь не только потому, что любовник Мароны? Он действительно не помнит меня, когда мы сражались со Змееройкой или, наоборот, он всё прекрасно осознаёт, но вредничает просто потому, что я в чём-то лучше него?
Марона посуровела и бросила на мужчину проникновенный взгляд, тот тут же поёжился и упал обратно на стул.
— Я повторяю, что этот человек важен и может присутствовать на собрании. Что вас смущает? Его предложения были неподходящими и глупыми? — холодно сказала она. — Не заметила ничего, что могло бы вызвать чей-либо гнев, уважаемый Данзель.