Она не ответила словами, только издала гортанный звук удовольствия — и он прошёл по мне как разряд тока. Губы Мароны двигались медленно, словно она пробовала что-то запретное, вкусное, долгожданное. Её язык ласкал меня снизу, губы сомкнулись плотнее, и я ощутил, как она пробует заглотить глубже.

Она отдавала себя этому действию с каким-то почти благоговейным вниманием, будто в каждом движении была молитва, каждая ласка — обещание. Я почувствовал, как её горло напряглось. Она сглотнула — почти судорожно — и вдруг её губы оказались у самого основания, на пределе возможного.

Я застонал снова, чуть приподняв бёдра.

Марона подняла на меня взгляд. Глаза её были влажными от слёз и ярко блестели. Чёрные зрачки словно колодцы. Она не отводила взгляда, продолжая напевать — этот звук, вибрация, мягкое глотание, всё усиливало ощущения.

Я потянулся второй рукой, провёл пальцами по её щеке, в волосы. Я хотел чувствовать её полностью — и хотел, чтобы она знала, как мне хорошо.

Она отпустила меня на секунду, вытирая слюну с губ, но прежде чем я успел что-то сказать, вновь нырнула вниз. На этот раз ритм стал устойчивым — покачивание головы, скольжение языка. Я видел, как капли влаги стекают с её подбородка, как её тонкая шея выгибается, выдавая напряжение и желание.

Марона… моя гордая, сильная баронесса, а сейчас раскрасневшаяся, с растёкшейся тушью и блестящими от слюны губами. Этот контраст между тем, какая она всегда и какой была сейчас — подрывал во мне все внутренние опоры. Я был в её власти, полностью.

— Я… я уже… — пробормотал я, с трудом сдерживая финал.

Она издала тот самый утробный звук, чуть напрягла губы и насадилась максимально глубоко, прижавшись носом к низу живота.

Оргазм накрыл меня как удар. Я кончил, словно гейзер заполняя её рот. Она сглотнула раз, другой, третий — жадно, без остатка. Я чувствовал, как каждая волна проходит через меня, как член пульсирует в её горле.

Она глотала, не отводя взгляда, а потом, убрав волосы с лица, облизнула губы, словно это был лучший десерт. Её голос звучит, как заклинание:

— Теперь ты точно мой… Но это только начало.

Я тяжело дышал, сердце всё ещё колотилось в груди, мышцы дрожали, как после хорошей драки. Но даже сквозь волну только что пережитого оргазма я ощущал — не падает. Мой член, влажный от её слюны, всё ещё был твёрд, будто и не было разрядки. Марона это заметила сразу.

— Неубиваемый, — восхищается она, проводя пальцами. И мне это безумно нравится.

— Есть у меня такая особенность, — усмехнулся я, перехватывая её за талию. — Иногда сам удивляюсь, насколько быстро восстанавливаюсь.