Голос Клевер дрогнул на последних словах, и я понял, разлука далась ей тяжелее, чем она показывала.

Сёстры Лили обступили их плотным кольцом, и началась церемония приветствий. Пётр милостиво позволил Флоре взять себя на руки, рыжеволосая девушка буквально светилась от счастья, прижимая племянника к груди. Затем настала очередь Хрисы. Вечно серьёзная кунида неожиданно расплылась в улыбке, когда малыш потянул её за косичку. Орхиана что-то нашёптывала ему на ушко, от чего Пётр хихикал, а Дайна уже доставала откуда-то новую игрушку собственного изготовления.

Лили стояла чуть в стороне, и на её лице читалась такая тоска, что сердце сжалось. В последний раз она видела Петра новорождённым комочком, и теперь для него она просто ещё одна незнакомая тётя.

Я прекрасно её понимал, сам еле сдерживался, чтобы не выхватить сына из рук окруживших его девушек.

Наконец церемония знакомства с роднёй завершилась. Пётр, видимо, решил, что осчастливил всех своим вниманием, и благосклонно позволил Лили взять себя на руки. Моя невеста обняла его с такой нежностью, словно боялась сломать, и её прекрасное лицо озарилось чистой радостью.

— Привет, братик, — прошептала она, целуя его макушку между ушками. — Ты меня не помнишь, но я твоя старшая сестра Лили. Я знала тебя, когда ты только родился, и так рада снова тебя видеть!

Малыш посмотрел на неё с серьёзностью университетского профессора, оценивая нового человека, появившегося в его жизни. Затем протянул ручку и ухватился за одну из серебристых косичек. Не дёрнул, как делают все дети, а просто держал в ладошке, словно изучал необычный цвет.

После нескольких минут знакомства Лили повернула его ко мне.

Момент истины.

— Смотри, Петро, это твой папа. Он очень рад тебя видеть и очень тебя любит, — она передала мне сына, и я принял драгоценную ношу, стараясь не показать, как дрожат руки.

— Привет, Петро, — голос сорвался, пришлось прочистить горло. Я провёл пальцем по его щёчке, кожа была мягкая, как шёлк. — Я Артём, твой папа. Рад наконец с тобой познакомиться.

Из рюкзака я достал заготовленный подарок — деревянную погремушку, которую вырезал вечерами. Внутри неё побрякивали отполированные речные камешки, которые я подбирал специально одинакового размера, чтобы звук был мелодичный.

Малыш посмотрел на новый предмет без особого интереса. Но когда я встряхнул погремушку, и камешки издали приятный звук, глаза Петра загорелись как две звёздочки. Он потянулся к игрушке, неуклюже ухватил и начал трясти с воодушевлением дирижёра симфонического оркестра. Его восторженный визг услышали, наверное, даже в «Одиноком Быке».