— При чём тут туннель для побега? — Лили не выдержала первой, её серые глаза за очками горели любопытством. — Теперь, когда с мега-логовом покончено, остальные уже вернулись?

Клевер с лёгкой грустью отрицательно покачала головой и чмокнула дочь в щёку, жест настолько материнский и нежный, что у меня защемило сердце.

— Остальные ещё в пути, дорогая. Но мы послали кое за кем, чтобы вернуть его пораньше.

Я смотрел на тёмный зев туннеля, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони вспотели, как у школьника перед экзаменом. И тут из глубины донёсся звук, от которого всё внутри перевернулось. Радостный детский визг, полный восторга и нетерпения.

Из туннеля появилась незнакомая черноволосая кунида, и на руках у неё…

— Пётр! — прошептал я, хотя никто не произнёс этого имени вслух.

Мальчику почти исполнилось полгода. Он так рвался на свободу, извиваясь в руках няньки, что та рассмеялась, звонко, по-молодому, и аккуратно опустила его на пол. Малыш тут же рванул к Клевер, двигаясь ползком с упорством танка, прорывающего оборону. Движения пока неуклюжие, но целеустремлённые. Левая ручка вперёд, правая коленка подтягивается, и всё это сопровождалось радостными воплями, от которых, наверное, проснулась половина Норы.

Это точно наш сын!

Даже куниды, живущие так близко к природе, оказались вполне современными в бытовых вопросах: на Петре красовался аккуратный тканевый подгузник с вышивкой — улыбающиеся божьи коровки перемежались с гусеницами и дождевыми червяками. Явно работа Дайны. Без сомнения, у неё удивительный талант превращать обыденные вещи в маленькие произведения искусства.

Я смотрел на сына, и горло сжалось от эмоций. Клевер и остальные не преувеличивали — Пётр действительно оказался невероятно красив, но не той слащавой детской миловидностью, а какой-то особенной, почти неземной красотой.

Конечно, я люблю всех своих детей, и для меня они все прекрасны. Да и какой отец думает иначе? Но если говорить объективно, Пётр унаследовал ту же поразительную внешность, что я видел только у Лили и Энелии. Мои гены добавили ему чёрные, как вороново крыло, волосы, которые при определённом освещении отливали синевой. Такой же оттенок имела шерсть на его длинных ушках и маленьком хвостике. А глаза… Глаза такой яркой голубизны, словно летнее небо после грозы.

— Мой малыш! — Клевер подхватила Петра на руки, прижала к себе и начала покрывать поцелуями пухлые щёчки. — Мой красавчик, я так по тебе скучала! Ты же знаешь, мама никогда бы тебя не бросила, если бы ей не нужно было защищать наш дом!