Именно в этот момент я ощутил главную опасность своей новой роли. На моём тактическом интерфейсе полоска здоровья Эйнара лишь на мгновение мигнула красным, потеряв процентов десять, но до меня донёсся его сдавленный вскрик боли. Я увидел распоротую кожаную куртку и кровь на рубахе под ней. Раньше, на Земле, просто цыкнул бы в дискорде, чтобы хил не спал, но здесь… Здесь настоящая кровь и настоящий страх на лице человека. С таким «игровым» интерфейсом перед глазами чертовски легко забыть, что всё происходящее — реальность. Люди, получающие урон на экранах, живые, с болезненными кровоточащими ранами, и если я их подведу, их смерть станет необратимой. Такое знание обостряло концентрацию и заставляло нервы натягиваться струной.

Скверноцветы начали хлестать колючими лозами не только по танкам, но и по дальним рядам. Темп боя упал, все были вынуждены уворачиваться, блокировать или срубать вездесущие плети. Я заметил, что Лили почти не потеряла в скорости, грациозно уходя от ударов, и изо всех сил старался подражать своей невесте, используя Перекат с выстрелом .

Краем глаза я заметил новую угрозу. Лоза, вынырнувшая из-за спины одного из монстров, шла по низкой дуге, целясь точно в Ванессу, которая как раз заканчивала плетение сложного заклинания, чтобы обновить контроль. Она полностью сосредоточилась на нём и не видела атаки. Времени на крик не оставалось. Мышцы свело знакомым напряжением, когда активировал Рывок Гончей . Мир смазался на долю секунды, и я врезался в плечо Ванессы, отталкивая её с траектории. В тот же миг тупой тяжёлый удар обрушился мне на спину, выбивая воздух из лёгких. Сотни ядовитых шипов впились в кожу, парализующий яд тут же начал растекаться по телу.

Чёрт, сбил ей контроль! Но уж лучше так.

Сброс Оков ! Ледяная волна прошла по нервам, смывая оцепенение. Пока Ванесса, бросив на меня короткий, одновременно благодарный и раздосадованный взгляд, снова ловила свою цель, я развернулся, отсёк извивающуюся лозу своей глефой и тут же вернулся к обстрелу, вливаясь обратно в ритм боя.

Твари будто взбесились и начали палить огромными очередями шипов. Увернуться от такого шквала было невозможно. Моя кожаная броня большую часть ударов сдержала, но всё, что не прикрывали доспехи, тут же покрылось колючками. Я чувствовал, как яд и десятки мелких порезов медленно вытягивают из меня жизнь.

Стало ясно, что это не спринт, а марафон. Я заранее предупредил всех экономить ману, но всё равно видел проблемы: танки ловили больше урона, чем следовало, а некоторые бойцы откровенно филонили; аналитика показывала, что они не использовали каждую секунду для нанесения урона. Хуже всего было то, что целители и поддержка жгли ману так, будто это последний бой в их жизни. С ними предстоял серьёзный разговор.