Пару раз она кончала так обильно, что я почти решил, всё, прорвало. Простыни под нами стали откровенно мокрыми, секс превратился в грязное хлюпающее действо. Мы катались по влажной постели, как борцы на ринге.

Вдруг с озорным смешком она протянула руку и схватила меня за яйца. Сжала нежно, но крепко, ровно настолько, чтобы вызвать острое ощущение на грани боли и удовольствия.

Неожиданность пробила все барьеры. Оргазм, который я старательно сдерживал, вырвался на свободу. Задыхаясь, я излился в неё, обрушивая поток за потоком, а затем рухнул сверху, опустошаясь бесконечными ослепительно приятными струями.

Почти сразу после финала она высвободилась, тяжело дыша от усталости. Яростный секс выжал нас как лимоны. Клевер выбралась из гнезда, которое мы устроили под одеялом. Перина хранила форму наших тел, напоминая о только что бушевавших страстях. Кунида резко сунула руку между ног, затем вскочила с кровати и присела над чем-то в углу. Я услышал характерный звон жидкости о керамику и подполз к краю кровати, наблюдая.

Закончив, она вынесла горшок на улицу. Вернувшись, настойчиво стащила меня с кровати. Мои ноги подгибались, как у новорождённого жеребёнка. Клевер протянула мокрую тряпку и кусок мыла, пахнущий лавандой.

— Давай ты помоешь меня, а я тебя, — сказала она с усталой, но довольной улыбкой.

Что ж, жаловаться грех. Это был невероятный опыт, который врежется в память навсегда. Как говорили в армии, «будет что вспомнить на пенсии».

Мне нравилось водить намыленными руками по шикарному телу миниатюрной куниды. Под пальцами перекатывались упругие мышцы, сила, скрытая в маленьком теле. Она получала такое же удовольствие, судя по тихим вздохам. Мы оба настолько вымотались от бурного соития, что едва держались на ногах. Почти пьяные от усталости, прислонялись друг к другу, смеясь над собственной неуклюжестью. Мыло выскальзывало из рук, вода проливалась мимо таза.

Когда закончили водные процедуры, она решительно сдёрнула с кровати испачканное верхнее одеяло. Влажная ткань шлёпнулась в угол — завтра кому-то не повезёт со стиркой. Клевер уложила меня на чистые простыни, пахнущие свежестью и какими-то травами, легла рядом, прижавшись всем телом и накрыв нас запасным одеялом. Её носик уткнулся мне в шею, дыхание щекотало кожу.

Спи спокойно в безопасности Холмистого, — прошептала она, нежно поглаживая мою грудь маленькой ладошкой. Потом добавила с озорной интонацией. — И не пугайся ночных звуков.

Я не сдержал шокированного смеха. Вот это поворот! Крепко обнял мать Лили, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело.