— Она мне не нравится — очень язвительная, — ответил я.
— Знаешь, братец — ты должен быть только мой, понимаешь? — Лиза прильнула ко мне и положила голову на грудь. — Мы созданы друг для друга!
«Час от часу не легче!» — меня это заявление абсолютно не обрадовало.
— Долбоёба-а-а-м зде-е-е-ссь не-е-е ме-е-е-сто-т-о-о! — довольно неожиданно со стороны сцены раздался вопль вокалистки.
— Блядь, ещё и это, — тихо произнес я.
— Тебе нравится концерт? — спросила Лиза. — Такая потрясающая музыка и песни!
— Нет. Это стыд и позор!
Девчушка засмеялась и обернулась к сцене.
— Ты сегодня здесь с кем вообще? — проговорил ей на ушко — в зале становилось шумно.
— Мы в ложе Ирины — кушаем, отдыхаем, — девчушка показала рукой куда-то на второй ярус над барной стойкой.
— Иди в ложу, моя милая, — сказал я громко и подтолкнул кузину в сторону лестницы, которая была недалеко от барной стойки, но немного скрыта.
— Не хочу! Давай потанцуем, — замотала головой Лиза, умильно глядя на меня.
— Сестра — иди в ложу, — я был непреклонен и снова показал ей на второй ярус.
— Ладно, — недовольно покивала Лиза, развернулась и пошла к лестнице.
Девчушка, обернувшись перед лестницой, начала подниматься — я проводил её взглядом.
«Теперь можно и начать работу», — с бодрящей злостью подумал я и двинулся в середину танцпола — по наиболее короткому пути к левой части сцены.
Со сцены начали раздаваться вопли очередной песни, народ на танцполе орал и вскидывал руки. Мне захотелось уебать с кулака несколько человек, однако я с трудом сдержался и продолжил движение сквозь полувменяемую толпу.
Минуты за четыре протолкался и оглянулся — находился я под вторым ярусом левой от входа лестницы, дальше сцена была отгорожена оклееной темно-синими обоями стенкой, которая напомнила мне перегородки из гипсокартона.
«Вон дверь, а вон и пожарный стенд — топор, лопата и гидрант», — с удовлетворением осматривал я стену под ярусом, которую освещали блики цветомузыки.
— До-о-о-лой бля-я-а-дское угнете-е-ние-е-е! — объявила со сцены вокалистка название очередного хита.
«Ща-а я тебе покажу угнетение, блядина малахольная», — наблюдая за танцующими, я подошёл к пожарному стенду, открыл дверцу и с легким трепетом взял в руки увесистый топор.
План у меня созрел сразу — войти в эту дверь и перерубить какие-нибудь кабели.
Музыка орала, текст был не менее умопомрачительный и дико меня раздражал, как и вся эта вечеринка. Я подошёл к перегородке и дернул ручку двери — оказалось заперто. Не долго думая, я размахнулся и зарядил топором примерно на уровне замка, немного левее — стенка зашаталась, полетела гипсовая крошка. Хватило трех ударов — дверь открылась и я оглянулся в сторону танцпола — никому не было до меня дела. Отворил дверь, вошёл и прикрыл её.