Закрыл дверь дома и тут же услышал неприятный свист, а затем понял, что мир начал крутиться. Я лечу куда-то вместе с дверью, которую сорвало ударной волной — реактивная граната бахнула внутри, прощай, уютный домик.

Слабенькая дверь веранды не выдержала удара моего тела и тоже оторвалась. Вылетел я на улицу похожим на сэндвич, вот только батон в нём заменяют двери, а беконом выступает Никита Ермаков собственной персоной, сильно намятый, но пока живой и не готовый сдаться.

От удара о землю перехватило дыхание. Потянулись долгие секунды троекратного страдания…

Кто-то отбросил доски в стороны и схватился за нож. Инстинктивно перехватил руку, не позволив вытащить его, потому что понял: пока рана закупорена, смерть от потери крови мне не грозит, а вот уже без ножа кровушка хлынет. Меня пока устраивает слегка сочащаяся рана, на боль даже внимание обращать перестал, свыкся или на грань баланса между сознанием и беспамятством вышел, но пока всё понимаю, всё осознаю.

— Ты… ты живой… я думала, что убила тебя… я стреляла и попала по тебе… — Маша, нехарактерно сильная для её комплекции, легко подняла меня, и потащила к машине, которая, невзирая на всю канитель, пока цела. И Сашкина «Ауди» тоже не пострадала, стоит рядом с «Тойотой», невредимая, Бодров будет скакать от радости.

— Маша, отпусти, я сам, прыгай в машину… — плохо понимаю, что происходит и кто в кого стреляет. Кажется, что бой повсюду, светло как днём, пожар совсем рядом, но горит не наш дом, он пожара пока избежал, хотя целым его не назовёшь, граната натворила немало, конструкция оказалась хлипкой, перекосилась вся.

«Тойота» высоковата, это проблема, сложно было забраться в салон, справился только благодаря Маше. Упал на сиденье, и всё, дальше не смог терпеть, через пару секунд вырубился…

Очнувшись и увидев Ольгу Баркову, через боль улыбнулся и сказал:

— О, Пилюлькина, рад тебя видеть! Штопай-штопай давай, ты умница, руки золотые…

Всё, это был предел, опять потерял сознание…

Стены огромного зала украшены золотом и бриллиантами. Пол отлит из серебра, в которое инкрустированы различные камни, такие как рубины, сапфиры, изумруды и прочая разноцветная дребедень, мне не известная.

В центре зала большой постамент из чёрного гранита, в середине которого стоит хрустальный трон, а на нём восседает седоволосая бабуленция, скорее всего, именуемая королевой.

— Всезнаечка, ты ли это? — поинтересовался я и начал обходить трон по кругу. — Откуда такая роскошь? В моих воспоминаниях нет ничего подобного, сама, что ли, придумала? И почему ты такая старая? Ты что, решила шкурку королевы Англии примерить? Как звать тебя теперь? Елизаветой, или что-то более креативное предложишь?