Три дня арестантов спускали на планету челноками. Уже вывезли всех моих сокамерников, от нытья которых, за четыре декады, у меня уже начинался нервный тик. По какой-то причине, я остался в числе последних.

Наконец, только на четвертый день понял в чем был подвох. На планету спускали самых обычных неблагонадежных заключенных и «добровольных» колонистов не обремененных высокоранговыми нейросетями, к сожалению. Подобных в империи, даже на условно респектабельных планетах, имелось довольно много. На десерт оставляли обладателей высокоранговых нейросетей, осужденных с высоким показателем интеллекта и пустотников, вроде меня.

Да, на планете, особенно такой тяжелой, пустотник — раненый зверь, легкая добыча. Но вот в объеме, в его родной стихии ему равных еще поискать. Пустотник, особенно рожденный именно в пустоте, это по определению человек не подверженный стрессам от нехватки кислорода, воды и пищи, легко переносящий невесомость, умеющий ориентироваться в трехмерном пространстве, знающий тысяча и один способ выживания в условиях пустотного объекта. Очень ценная добыча для любой космической команды.

Команда транспортника, что меня везла, в буквальном смысле этого слова, выставили меня на торги, перед целым залом заинтересованных покупателей.

Организатор аукциона, помощник капитана транспортника, выволок меня на летную палубу в наручниках, начиная торги:

— Итак, дамы и господа, представляю вашему вниманию! Дерзкий щенок, выкормыш наемников, впрочем, назовете как хотите, стопроцентный пустотник прошедший пятилетнюю адаптацию на планете с гравитацией ноль девять. Пятнадцать лет. Обладатель боевого шеврона в составе наемного отряда. Забит «хромом» на двадцать процентов. Протез левой руки, нейрошунт управления, костный протектор высокого ранга с пятилетней инвазией титанита кальция, позитронный сопроцессор с внешним адаптером, модуль генной модификации боевого класса с геномом Эфеи, третий год модификации. Предварительный прогноз собственного интеллекта выше инженерного минимума. Стартовая цена сто тысяч кредитов.

— Раздень его! — прозвучало требование из зала, в котором сейчас собрались на торги не меньше трех десятков людей.

Организатор аукциона было протянул ко мне руку, но я сразу его одернул:

— Только попробуй, урод я тебе голову откушу!

— Он не хочет! — тут же ответил аукционист, с нервным смешком обращаясь к залу. — Хочу напомнить господа, что он вольный поселенец, а не сиделец по криминальной статье. Так что попрошу проявит сдержанность.

— Сбавь цену до полтинника, — вновь прозвучало требование из зала, — тогда я его куплю!