Кто его искал? Кому вообще сдался заурядный работник прачечной?

Неужели я что-то нарушил?

Запрос прозвучал еще раз, вновь наткнувшись на безответность. Оглушительный выстрел. Бетонные стены усилили и без того сильный звук до остаточного эха в ушах, плавно перетекшего в вибрацию волосков основной мембраны. Робб выгнул шею, задрав голову к верху, дабы увидеть хоть что-то кроме своих ног, попутно издав стон, подобный привычному здесь, не привлекая тем самым ненужного ему внимания.

У стойки стояли двое: один ближе ко входной двери, другой напротив администраторского места, засовывая свой пистолет в кобуру на бедре. Тело Харона бездыханно валялось на полу у стула. Свет его глазных имплантов погас. На стене, к которой он до этого сидел спиной, четко виднелось кровавое пятно и подтеки.

У Робба перехватило дыхание. Пришли по его душу, в этом он был уверен. Он никогда не пользовался регистрационным логином, возможно, вне сложившейся ситуации он его бы даже и не вспомнил, но в самые опасные минуты твой мозг как правило выдает компрометирующую информацию, и не кому-нибудь, а именно тебе, заставляя прилагать неимоверные усилия к ее сокрытию.

В шоке от увиденного Робб еще больше запрокинул голову. Послышался стук. Шлем задником зацепил столб, тут же обратив внимание незваных гостей на того, кто находился под ним. Яркостью резко ударило в глаза, отозвавшись болью в висках. Рот приоткрылся, показалась капа с налетом слюнных пузырей.

Свет, бивший в глаза, потихонечку начал тускнеть, вырисовывая идеальные архитектурные конструкции центрального района. Они, со всей присущей им элегантностью стекляно-бетонных жил, упирались в потолок смога. Робб знал, что там, за этой дымовой гранью, светит солнце, и вид не омрачен серостью стен, кое-где искусственно подсвечиваемых вездесущими светодиодными лампами, но это было «там».

Она ждала его в фойе “Hateshinai corp”. Робб проталкивался через толпу безликих костюмов к витражным окнам. Сто этажей вверх, и вновь знакомое место на крыше здания. То самое солнце, отсутствие которого внизу порождало бледность человеческой кожи и желтизну зубов, беспорядочно посаженных в окровавленные десна. Вы могли носить галстук и рубашку, а могли надеть спортивные штаны под поношенную куртку: все одно – ваше тело выдавало вашу принадлежность к слою общества. Робб не скрывал того, что хотел бы оказаться по эту сторону смога, где всегда было светло и тепло, где под слоем брыда не было видно ни суеты, ни проблем, ни болезней, ни бедности. Они с Лилит часто об этом мечтали, но где-то в глубине Робб осознавал, что все их фантазии иллюзорны истинностью бытия – твое высокое положение не сделает тебя слепым, отдельным от общества. И, в отличие от некоторых, он это отчетливо понимал.