И Робб ответил. Глаза человека расширились от удивления, где-то в глубине них проскользнул страх. Но чувства не значили ничего. Чувства - лишь древний инстинкт. Чувства – аппендикс - ставшие такими же ненужными за истечением времени. Чувства стали тем очередным, что человек научился своевременно стимулировать. Вот она эволюция. И страх в глазах пропал так же быстро, как и появился, а за ним и удивление спало на нет.

Рука человека протянулась в сторону, указав направление. Робб уселся на кушетку, что сразу заныла под тяжестью костей. Шлем весил добрых пару килограмм. От него исходила вонь человеческих волос и времени, но Роббу было плевать. Он пришел сюда не за этим, а значит это его не должно было волновать. На соседней кушетке кто-то пронзительно застонал. Робб посмотрел в его сторону. Взору открылось полусогнутое ссохшееся тело, спавшее боком на спинку нар и закатившее глаза в агонии наслаждения. Грудь его ритмично и быстро то вздымалась вверх, то опускалась. Еще с полминуты и вовсе перестала трепыхаться. Последний стон вернул безжизненные зрачки на прежнее место. Изо рта пошла пена. Робб ничего не сделал. Просто отвернулся. Он знал, что сейчас бедолаге что-то вколют, и тот очнется. И погрузится в мир сновидений. Снова. И все будет как раньше. Клиенту тут никто не даст «уйти».

Казавшееся прозрачным с наружи забрало изнутри не пропускало и толику света. Нутро шлема сдавило теменную. Шейные позвонки тут же почувствовали нагрузку. Руки пронзило холодом стальных штырей. Робб оперся. Яркостью резко ударило в глаза, отозвавшись болью в висках. Рот приоткрылся, показалась капа с налетом слюнных пузырей.

Робб увидел день, яркий, что во снах. Здания стройными пиками вырывались из белых облаков и, казалось, тянулись вверх, что было мочи. Солнце, свежий воздух. Робб увидел и ее. Она стояла, облокотившись на перила, и смотрела вниз. Сто с лишним этажей вниз до вечного тумана. Она не боялась высоты. Столь очевидный вывод. А вот у него перехватывало дух от такого зрелища. Но оторванный от представшего вида взгляд ее ярко-голубых глаз и нежная улыбка успокаивали его. Сердце набирало прежний ритм, лицо румянцем скинуло бледную маску. Он улыбнулся ей в ответ.

Она поманила его, и он поддался. Все ближе и ближе к краю. Ух ты! Голова закружилась. Робб вцепился мертвой хваткой в опоры и засмеялся. Засмеялась и она. Они еще долго стояли там, наверху, радуясь каждой минуте. Жаль, что это была лишь крыша. Жаль, что скоро надо уходить. Чудный день!

Бутылка распитого вина, разговоры, длившиеся всю ночь. Шепот, шорох, смешки, тепло дыхания.