— И что?

— Самый вышколенный и дисциплинированный — командир первого звена. Это понятно. Наверняка метит на позицию твоего зама. Второе звено… Командир второго звена — свой в доску и тот, с кем ты чаще всего выпиваешь и обсуждаешь баб. Так?

— Ого… насчет первого ты в точку, тот еще служака, а вот второй… к-хм… а с чего ты это понял?

— Пятый — пытается выглядеть холодным и спокойным профи, но не без изюминки шутливой. Четвертый — наверняка самый опытный и старый. Ему давно все остохренело и вообще плевать, где он — в трактире или джунглях. Была бы фляга с мескалем под рукой и пореже бы мешали.

— Опять спрошу — откуда ты…

— Шестой — тайный жополиз.

— Слушай…

— А третий? Командир третьего звена какой? Ну? Давай, Трехо… навскидку — какой он?

— Да норм мужик! Амиго!

— А с командиром первого звена он как?

— Не очень… в свое время из-за бабенки одной знатно поругались — почти до ножей дело дошло.

— Он бы повторил доклад первого командира слово в слово?

— Да скорее сдох бы! Ох ты ж… но голос его!

— Третье звено было послано туда? — обернувшись, я ткнул рукой в сторону, противоположную заброшенному городу.

— Почти. Чуть левее.

— Бегите! — заглянув в расширившиеся глаза Трехо, я повторил, уже возвращаясь во внедорожник. — Бегите!

— Думаешь…

— Как далеко ушли разведчики?

— Они на легких квадрах. Должны были продвинуться километра на три уже. Может, четыре. Там пересохшие русла ручьев…

— У вас от пяти до десяти минут. — прикинул я и кивнул мокрому от пота Хорхе, что явно обладал отменной жопной чуйкой. — Двинули.

— Останься, Оди! Помоги! — заорал вслед Трехо. — Ты явно сечешь в войне!

— Дави на газ сильнее, Хорхе. — буркнул я и начал перебираться в салон, где из-под наваленных вещей медленно приподнималась глефа Каппы. — Вот дерьмо…

— Он все же пошел за нами, лид?

— Он пошел за нами. — мрачно подтвердил я. — Иначе не появился бы тут так быстро. Дерьмо! Хорхе! Помнишь тот холм из красной глины рядом с Понти Севен? Мы проезжали его по пути сюда.

— Да!

— Правь туда.

— Зачем⁈

— Заткнись и делай! — рявкнул Каппа, с хрустом сдавив стальными пальцами изголовье водительского кресла.

— Да понял я… понял… Мерде! Мерде! Чувство, будто в сердце воткнули раскаленную спицу. Может, я гребаный пророк и вижу свое мрачное будущее полное боли? А⁈ А⁈

— Мы будем воевать или нет, лид? — замершая статуя боевого экза эмоций не выражала никаких, но я знал — Каппа хочет повоевать. Его до сих пор мучит тот пережитый позор, когда он носился по джунглям, а затем его придавили золотой жопой разобранного декоративного шагохода.