Секунда… еще одна… он удивленно приподнимает бровь, чуть усиливает хватку. Я отвечаю тем же, но сжимаю чуть сильней, а затем еще сильней…

— Ого. — широко улыбнулся Эрнест Трехо, разжимая пальцы. — Я присоединюсь?

— Давай. — кивнул я. — Командир бригады решил поторопиться выкупить оружие?

— В точку. — убрав с лица улыбку, Эрнест принял от подлетевшей официантки бокал с пивом. — Я покупаю весь огнестрел, что вы готовы продать. Но и за беседу буду благодарен — всегда интересно, когда в наше душное захолустье прибывают чужаки. Может, новости какие есть…

— Есть. — усмехнулся я. — Вчера на Небесную Башню в заброшенном городе напали. Разнесли там все к чертям.

— Мерде. — Эрнест ощутимо напрягся, перевел взгляд на молча жрущего Хорхе. — Это и впрямь новости. Кто?

— Силенсио ассасино. — с удовольствием проговорил я. — И боевые пантеры.

— Дивинусы?

— Боевые дивинусы. — внес я небольшие поправки. — Это были необычные твари с транзисторами в башке. Я всадил в грудь одной из них пару пуль — так они отрикошетили.

— Мерде. — повторил Эрнест и махом допив свое пиво, взмахнул пустым бокалом: — Еще!

— А у тебя откуда такие… нервы? Тот город далеко отсюда.

— Мать гневается на сумрачные места. — проскрипел командир бригады и жестом подозвал к себя «мышонка». — Иногда гневается без видимой причины. Сегодня тот ассасино пришел в заброшку и ударил по небоскребу с бездельниками. А завтра он может оказаться уже здесь и вынести к хренам всю мою бригаду. Без всяких объяснений. Может, кто из моих на орхидею редкую насрал случайно, а может, червя вымирающего раздавил… Мать не поясняет. Мать просто убивает.

— Да ты не из ортодоксально-консервативных фанатичных ушлепков будешь вроде как. — задумчиво глянул я на нового знакомого.

— Это еще что значит?

— Да хрен его знает. — признался я и постучал себя краем опустевшей граненой стопки по правому виску. — Голова у меня ушибленная, что-то забыто навсегда, что-то медленно возвращается и пахнет гнилым болотом, неся с собой странные слова…

— Стертая память. — кивнул Эрнест Трехо и поморщился, крепко растерев себе лицо. — Однажды, еще когда был совсем молодым дураком, выплюнутым системой в Комерцио, я упоролся до безумия дикой смесью из грибов, какой-то оранжевой особой плесени, растущей только высоко в горах, и перетертых листьев черной коки. Хотя насчет рецепта не уверен — продавала одна старая бруха, которую давно убила система, когда полубезумная бабка решила подняться ближе к вершине Олимпа за травами и плесенью, что растут только там. Так вот… мне многое вспомнилось. Прямо многое. Но все перемешалось с галлюциногенным бредом, порожденным наркотой… И я до сих пор не могу отличить правду от вымысла. К чему я это? А к тому, что в задницу все эти флешбэки и попытки вернуть воспоминания умершего прошлого. То былое не вернуть. И было оно давным-давно. Века минули…