На поверхность изрыгающий воду и блевоту минос вырвался подобно мифическому божеству, до смерти напугав всех, кто сидел на крепком плоту, идущему вниз по течению этой широкой и быстрой реки. Снова повезло — хрен бы минос доплыл. Всех его бычьих сил и воловьей выносливости хватило только на этот финальный рывок к дрожащему свету над рогатой башкой. А вырвавшись, пусть и хлебнув чуть воздуха заполненными водой легкими, он тут же отрубился и уже не помнил, как на него накидывали веревки, как вытаскивали на плот и, с трудом перевалив на бок, буквально выколачивали грязную воду из его огромной груди.

Минос выжил. А как очнулся — опять же на плоту — понял, что ничего не помнит о том, как он вообще мог оказаться на речном дне. И бычара был шибко удивлен, когда понял, что на него посматривают с неким ужасом и одновременно любопытным восхищением — таких, как миносы, в этих землях не водились. Его восприняли по-разному — посланец Матери, а может, разумный мифический зверь, а может… пока все гадали, плот продвигался дальше, минос потихоньку оживал, тоже начал расспрашивать и узнал, что пассажиры большого крепкого плота направляются к руинам заброшенной гигафабрики, где правит Новая Мать — а она уж наверняка знает ответы на все вопросы рогатого человека.

Почти так и вышло. Мать не стала отвечать, но намекнула, что, вступи минос в число ее последователей, он сможет со временем поднять свой статус, и это откроет ему доступ к той скудной информации, что она обладает. Долго рогатый не раздумывал. Ему уже успели описать ужасы здешних джунглей. Да он и сам видел парочку настолько страшных лесных созданий — черного крокодила и длиннющего питона — чтобы сообразить, насколько опасно за стенами заброшенной гигафабрики. Он остался. И вступил в ряды паствы Новой Матери — хотя бы временно, чтобы было где приткнуться, пока он ищет ответы на свои вопросы и ждет, когда окутавшая его мозг странная амнезия наконец-то развеется.

— Что-то он наверняка недоговаривает. — добавил мечник.

— Все мы что-то не договариваем, Каппа, — усмехнулся я и нанес резкий удар, вскрывая притаившуюся за мокрым камнем гигантскую полупрозрачную мокрицу.

Выдвижное лезвие с хрустом разрезало панцирь вдоль, разваливая насекомое на две забившиеся брызжущие части. Из розовато-прозрачной плоти вывалились темные комочки сожранной пищи, тянулись тонкие как волос проводки, таща за собой треугольники и квадратики электронных чипов.

— Это дерьмо надо как-то отвадить. — заметил я. — Но пока не будет хотя бы малого защищенного периметра…