— Я сделал. — с вежливой улыбкой приподнял я руку, но глядя не на мужика, а на только что подобранное ружье.

— Ты⁈

— Ага. Я. И че?

Резко сдувшись, Маверик поглядел на свой тесак, затем на ружье в моих руках и на обрез за плечом, оценил долгим рыскающим взглядом разбросанные трупы, переключился на изучение моей одежды. Уменьшившись в росте еще чуток, он аккуратно выпустил рукоять тесака, позволив ему упасть, после чего вместе с зеленой слюной выплюнул здоровенный ком жеваных листьев и полез в поясную сумку. Я не мешал, с интересом наблюдая и не забывая поглядывать на джунгли вокруг нас. Разжевав несколько листьев, запихав их языком за щеку, утерев слюну, Маверик протянул мне несколько листов:

— Мамас кока. Самая сладкая. Любого спроси. Делает умнее…

— То-то ты гений такой…

— И добрее…

— Нож?

— Есть.

— Сними с себя все. Оставь только шорты. Забейся вон в ту щель. — я указал стволом ружья на узкий темный разлом во вздувшемся скальном бугре. — Пусть наружу торчат затылок, спина и жопа.

— А зачем? — спросил задумчиво Маверик, стягивая майку. — Жопа из щели зачем, добрый человек?

— Быстро.

— Тороплюсь… тороплюсь… не убивай меня. Я в жизни никого не убил. И не обидел.

Я глянул на продолжающих неподвижно сидеть аборигенов, что неторопливо мерно жевали.

— Это правда?

— Он был самым добрым и тихим из обсерверов. — кивнул один из длинноволосых и седобородых полуголых патриархов. — Он ничем не обидел нас. И даже помогал при сборе высоко растущих плодов и переноске тяжелых корзин к повозкам.

— Ясно. — кивнул я, глядя, как мой будущий проводник втискивается в узкую щель. — Повозки вон те?

— Все верно, злой и гневный незнакомец. Ты…

— Да?

— Ты убиваешь так легко, будто срываешь лист коки. Даже не задумываясь…

— Тебе что-то не нравится, старик?

— О нет… я лишь хотел спросить.

— Спроси.

— Когда ты уже уйдешь? Если уйдешь…

— Уйду. — пообещал я, мрачно оглядывая вялых пассивных травоедов. — Когда получу нужное.

— И что же тебе требуется, злой незнакомец, не жующий коку?

— Рюкзак, штаны, ботинки, немного жратвы, флягу с чистой водой. Что насчет лекарств? Как вы еще лечитесь? Короче — тащите что есть из жратвы, отвечайте на мои вопросы быстро и только правду. А затем я уйду вместе с Мавериком.

— Что нам потом сказать тем злым людям из сальваджи, когда они придут и спросят, почему их воины были убиты?

— Не ерзай жопой, старик, — я растянул губы в усмешке, глядя на высящийся посреди заброшенного города очищенный от растительности небоскреб, — я сам им все расскажу…

— И про большую повозку, спустившуюся со склона горы совсем недавно, с бьющимся на ней железным кричащим человеком, ты, возможно, тоже хочешь услышать? Мы бы не увидели, но он порвал одну из держащих его цепей и откинул тент, а повозка как раз катилась по узкой дороге, что лежит ниже нас…