Пылающая машина вскочила с внезапностью ожившего трупа и… рванула прочь, тяня за собой шлейф черного дыма.

— Охренеть! — рявкнул я и метнулся следом, понимая, что этот гад бежит навстречу спешащим на помощь пантерам. А с ними мне пока драться не с руки — не люблю я прямых встреч с незнакомым противником. А боевые дивинусы такими и были — незнакомыми по стилю боя, защищенности и мозгам.

Выскочившая из кустов глефа вцепилась в ногу стального великана и поползла наверх. Опустившийся манипулятор сбил Каппу с ляжки, отшвырнул в джунгли и тут же послал следом две гранаты.

— Дерьмо. — безэмоционально заметил в эфире Каппа.

Ничего не ответив, я в свою очередь прыгнул и вцепился в задницу беглеца. Цепляясь за редкие скобы, пополз выше, вовремя избежав вырвавшегося из отверстия потока черной дымящейся жижи — гаденыш сбрасывал кипящую смазку, поняв, что на его спине пассажир. Одна дырка в броне экза… и кипящее масло зальет плоть. Но почему он так бодро бежит? Он не мог не пострадать от чудовищного по силе взрыва прямо над башкой! Этот шагоход вообще слишком мал для размещения на нем ракетных установок. Городской Охотник — бюджетная версия для подавления городских мятежников, бандитских группировок и подобных им малоопытных бойцов. Но шагоход продолжает бежать…

Вернее — продолжал.

Оказавшись наверху, я допустил оплошность, подставившись солнечным лучам, и пилот заметил мою тень на своей макушке. Круто остановившись, он развернулся и, нагнув корпус, ринулся на дерево.

— Бастардо! Раздавлю!

Я ему помешать не мог, но переждал таранный удар на спине, куда вернулся и где схватился за скобу. Тяжелый удар, меня шмякнуло о стальную спину, и я тут же полез наверх, зная, что Каратель распрямится, чтобы проверить, нет ли на дереве стального пятна, сочащегося кровью и мозгами. Этого он не увидел. Зато я налетел промежностью на выдвинувшуюся из корпуса камеру с подвижным окуляром.

— Гребанный изврат. — процедил я, опуская ствол пулемета в огромную дыру на том месте, где была ракетная установка и немалая часть плеча. Сейчас там был дым, искры и пустота. Туда и я выпустил не меньше сотни пуль, не обращая внимания на рикошеты и старательно ворочая стволом. Сначала у шагохода окончательно сдох левый манипулятор, безжизненно обвиснув. Следом я перебил пару каких-то магистралей и в щели снова полилась тут же полыхнувшая смазка. Искр разом стало больше, боевой механизм странно протанцевал, после чего рухнул на спину и забился прямо ка живой. Машина агонизировала, а огня становилось все больше — уверен, что этом живучему пилоту сейчас очень жарко в кокпите. А еще я уверен, что ему досталось как минимум несколько пуль, когда я палил по развороченным внутренностям Охотника.