— Две. — сказал я.

— Две. — одновременно со мной произнес Каппа и тут же сполз чуть ниже, перевалился на спину, уставившись в противоположную сторону от трех видимых врагов.

Где еще одна тварь? Пантера, рожденная для бесшумных, внезапных, стремительных и смертоносных нападений… где эта напичканная электроникой сука?

Оглядываться я не стал — пока что. Мой экз превосходит возможности обычной глефы. У меня больше шансов обнаружить крадущегося разумного зверя. Но каковы шансы, что третья пантера окажется рядом с облюбованным нами красным холмом? Скорее, зверь займет позицию с противоположной стороны от шагохода, чтобы перехватывать тех, кто имеет причины убегать от системного карателя.

А те две твари, что неспешно двигаются рядом с механизмом… да… пантеры синхронно начали расходиться, захватывая поселение в когтистые клещи. Одновременно с этим раздался транслируемый сквозь динамики голос.

— Эй, жители сего милого-милого места… не дергайтесь и не ссыте в шорты! Я пришел сюда не убивать. Ну… в том числе и убивать… но не всех поголовно. Ха-ха-ха!

Шагоход вскинул манипуляторы и закачался в приступе механического смеха. Но я не обратил на эти дерганья внимания. Я удивленно переваривал то, как разговаривал пилот механизма. Его голос был полон превосходства, насмешки и… наслаждения.

Да. Наслаждения. Пилот шагохода наслаждался каждой секундой своего представления. И, глядя на то, как он без всякой причины наводит манипуляторы с оружием на группки парализованных страхом гоблинов на земле и на разрушаемой эстакаде, становилось ясно, что он наслаждался и их страхом, жадно впитывая его как губка. Он… голос был мужским. Но при этом голос был каким-то странноватым — я еще не понял, что именно меня зацепило в звучании его слов. То ли какой-то неуловимый акцент, то ли пришептывание или глотание окончаний слов… но это звучание было мне уже знакомым. Хотя не могу вспомнить, откуда… но я уже слышал подобный голос… подобное звучание слов…

И какого ж хрена, считай, официальный посланец системы позволяет себе такую фамильярность?

Почему он с такой радостью запугивает гоблинов и наслаждается их страхом и своей крутизной?

А ответ прост — потому что он может и потому что ему в кайф.

— Жители, жители, жители… — продолжил тем временем грохотать динамиками пилот, добравшись уже до площади перед трактиром и перекрыв дорогу так и не успевшей никуда уехать вереницы груженных машин. — А куда это вы собрались? А? — издевки в голосе прибавилось. — Никто никуда не убежи-и-ит… Внимание! Я послан Матерью! И Мать гневается! До нее дошли известия, что в этом сраном муравейнике завелись больные муравьи, вздумавшие минировать мирные земли и вооружаться артиллерией. И наша добрая Мать задалась простым вопросом — а против кого же эти больные, мать их, муравьишки решили вдруг воевать? Не на саму ли Мать осмелились они поднять свои тухлые очи⁈ И вот я здесь — ее гнев, окутанный стальной могучей плотью! Я великан! Я попираю! Я давлю! Я раздираю на клочки! Я растираю в пыль любых еретиков, что осмелились восстать против милостивой Матери! Я здесь! И я заявляю — вам не убежать! Вам не скрыться! Догоню любого! И потому — не двигайтесь, не суетитесь! Продолжайте выполнять задания Матери, сносите эти треклятые осколки древнего мрачного прошлого — и тем самым заслужите материнское благословение и любовь! Сегодня не всех коснется гнев Матери. А лишь тех, кто заслуживает того! Их имена будут названы в свое время. А пока я назову лишь одно имя! Эрнест Трехо! Командир Третьей Мостосносительной Бригады! Выйди вперед и покажись! И мне плевать, будешь ты вооружен или нет…