Пятачки безопасности.

Островки безопасности.

— Нам туда лучше не соваться…

— Ну да, — кивнул я. — Останетесь на борту.

Закинув рюкзак за спину, я выгадал момент и шагнул, встав ботинком точно на верхушку торчащей из воды стальной балки. Следующий шаг вывел меня на остатки прочного каменного причала, тянущегося рваным поясом по периметру продолговатого островка. В прошлом здесь могли останавливаться десятки мелких частных суденышек или несколько круизных посудин. Пройдя платформу с выпавшими каменными плитами — местами пришлось перепрыгивать — я уперся в каменные ступени и начал подниматься, не забывая посматривать по сторонам.

Я знал, что в это время на корабле за моей спиной идет бурное обсуждение — помойные мореходы занимались обсасыванием своего возможного будущего, предполагая, ужасаясь, храбрясь, маша лапами и снова ужасаясь. Пусть решают. Я уже понял, что у Мульроса зреет какое-то мутное предложение, и просто ждал, когда он его наконец выскажет, не забывая при этом постоянно расспрашивать капитана о здешних реалиях.

Теперь я знал, что здешние предпочитают не соваться на заброшенный островок, где некогда была зона отдыха. Почему? Официального запрета нет, но ходят упорные слухи, что иногда одна из алых полусфер может и выстрелить по наглецам из Гнойного Каньона, что посмели влезть грязными лапами на не принадлежащую им территорию. Выслушав, я кивнул — вполне логично. Система могла плюнуть на всю территорию Гнойного Каньона — если ей приказали это сделать — но цепочка пятачков безопасности вполне могла относиться к другой категории. Линия снабжения, например… Системные пути неисповедимы, а думы заковыристы и упрямы. Хотя здесь… здешняя «Мать» жестоко кастрирована, судя по всему. Но продолжает кое-как трудиться, раз все здесь еще не развалилось и не лопнуло.

Поднявшись, я оказался посреди длинной площадки. Все покрыто желто-бурым химическим дерьмом — толстая засохшая корка сверху и тягучая хлюпающая жижа снизу. Ботинки придется менять. И надо поторопиться, пока не сожгло ноги — их так легко заменить не получится.

Оглядевшись, я тихо хмыкнул — какая же сучья милота и лепота здесь была раньше. По краю площадки идут остатки того, что было огражденными высокими бортами участками плодородной земли, где росли зеленые насаждения вроде сосен, яблонь и прочей здоровой и радующей взгляд любого гоблина ботаники. Все это давно сгнило, но я увидел пару застывших в жиже птичьих клеток. Тут еще и соловьи перепуганно хрипели, пока отдыхающие гоблины жарили на газовых костерках их дальних кудахтающих родичей?