— И слышат нас?

— Слышат.

— Тогда пусть топают сюда, — усмехнулся я, втыкая вилку в пахнущее дерьмом и сильной химией мясо. Попробовав, выплюнул, смыл это дерьмо с языка глотком самогона и шагнул к рюкзаку. — Угощу кое-чем повкусней. Есть копченый осьминог и вяленая рыбья жопа — большая.

— Я за такое… — шумно выдохнув, Мульрос опрокинул в себя стопку и закашлялся. — М-мать твою… ось-к-ха-ног… осьми… к-ха… сука, копченый! Живут же люди в Зоне! Послаще нашего!

— Так что там про появившуюся брешь? — едва заметно лязгнувший в моем голосе металл заставил капитана осечься, заодно излечив его от приступа кашля.

— Ну раз нас послали на прежде недоступную канатку… Я не говорю, что тут все ангелы. И раньше нападали! Грабили! Даже сама стальная кабинка для нас — ценность великая! В ней же можно жить и не бояться ни тварей, ни ядовитого тумана. Понимаешь?

— Продолжай.

— Так что технология грабежа давно отлажена. Но потом… после жестких вооруженных терок с Дублином… удалось договориться кое о чем.

— Например?

— Ну… мы не трогаем канатку. Вообще не трогаем. Даже не смотрим на караван бусин с начинкой из морепродуктов и бухла. Взамен же раз в неделю мы вроде как получаем от Дублина крупную посылку.

— С чем?

— А хрен его знает. Нам не докладывают. Но одно скажу точно — патроны шлют. И оружие. Раньше у нас, считай, кроме копий и тесаков ни хрена не было. А теперь майлсы вооружены пистолетами, винтарями, дробовиками. Смекаешь?

— Смекаю…

— Это недавно началось — дипломатия наша успешная. Даже кое-какие лекарства появились. Плюс инструменты. Мы наконец разобрались со вторым движком, и кораблик стал бегать шустрее… Так что я ошалел, если начистоту говорить, когда мы получили приказ снять ту кабину.

— Две девки.

— Две девки, — кивнул капитан и робко потянулся к брошенному мной на стол свертку из пластика. — Это же оно?

— Девки? Нет. Это осьминог.

— А? Да нет! Я понял…

— Что с девками?

— Да кто его знает…

— Я здесь из-за них, — спокойно произнес я и навел дробовик на дверь, откуда послышался топот.

Два ввалившихся в каюту парня были похожи разве что грязью и стилем одежды. А еще голодным блеском в глазах.

— Сначала укусить хотя бы дай осьминога лапу! А потом убивай! — попросил первый, как завороженный пялясь на стол, где красовалось уже развернутое Мульросом угощение. — Сука! Большой, как хер моего папаши, дно ему пухом!

— Это Эд, — вздохнул капитан и ткнул пальцем во второго. — А это Сэд.

— Не убивайте пока, пожалуйста, — попросил Сэд, делая осторожный шажок вперед.

— Жрите.

Я отвел ствол дробовика, и это послужило приглашением для всех троих.