— Пятеро или семеро, — крикнул Хорхе, возвращаясь от начала уродливой трещины, что рассекала бетонное ущелье поперек и поднималась по одному из его почти отвесных склонов.

Трещина шла как раз в ту сторону, откуда на нас безбоязненно пялился хрен в сером пальто. Он как бы приглашал… но я не собирался принимать его приглашение.

Глянув в сторону, я зло рыкнул:

— Кевин!

Выронив поднесенную к приподнятому забралу дохлую голову, фигура в боевом снаряжении выпрямилась и отступила.

Я не мог вечно держать зомбака в качестве еще одного трупа — почему-то непогребенного — поэтому, не став долго думать, превратил его в раненого бойца Кевина. Забинтовать харю, напялить треснутые черные очки, накрыть все это шлемом — и готово. Остальное скрыла снаряга и перчатки. Рядовой Кевин занял свое место на кунге грузовика и спустя час пыльной дороги абсолютно ничем не отличался от остальных гоблинов. До момента, когда решил хорошенько принюхаться к дохлой мутантской голове… или попробовать кусочек вкуснятины…

— Дальше! — рявкнув, я махнул в сторону грузовика и, пока все занимали свои места, задумчиво глянул на стоящий в тени у накрененной стены внедорожник.

Пиквик занял нейтралитет? Выжидает удобного момента? Или до него все же дошли приоритеты этой миссии, и он принял волевое решение запихнуть вываленные на всеобщее обозрение пахучие амбиции обратно себе в задницу?

Бросив последний взгляд на жужжащую гору оплывших трупов, я поднялся на подножку, и зарычавший движком грузовик потащился вперед, медленно набирая скорость. Серый гигант на крыше остался на месте, провожая нас долгим взглядом.

— Я таких никогда не видел, — тихо сообщил мне высунувшийся из-за бронещитка один из ответственных за топку котла гоблинов в промасленном комбезе и криво сидящем бронике. — Никогда не видел, сэр Оди.

— Просто Оди, — ответил я. — Уверен? Сколько раз бывал в руинах?

— Да не сосчитать! Я обозный. Если вояки через раз отдыхают и раны зализывают, то нас постоянно гоняют в рейды. Ну или просто кирпичи и прочее вывозим. Иногда здания шмонаем — попадается порой разное полезное. Мутантов я навидался, Оди!

— И все они такие вот… рыхлые…

— Да что тут сказать… — вздохнул гоблин. — Жалко их даже порой, хотя твари они, конечно. И да — все они такие. Если привыкнуть к тому, как выглядят — считай, люди обычные.

— А громилы в сером?

— Никогда не видел и не слышал! В нем роста метра четыре ведь!

— Три, — поправил я задумчиво. — Лезь к котлу, гоблин.

— А гоблин — это круто?

— Круто, — кивнул я.

Гоблин сверкнул гнилой улыбкой и спрятался за броней. А мы продолжили медленно тащиться по ущелью, проходя мимо отброшенных в сторону ржавых остовов машин. Эта дорога называлась Тракт Добра. И все добро заключалось в том, что каждый из возвращающихся боевых или рабочих отрядов должен был хоть немного расчистить его — да просто большой камень отбросить в сторону, и уже что-то. Так за годы и получились эти прорезающие огромные руины основные маршруты. В тесные проходы между зданиями отряды старались не лезть — там опасностей куда больше. И полным-полно примитивных, но от этого не менее смертоносных ловушек. Судя по обстоятельным рассказам живущих на недостроенной стене стариков, здешние твари не могли похвастаться скоростью и силой. Поэтому они брали хитростью.