— Тебя этот так впечатлило?

— Да не особо, сеньор. Скорей всего, он просто бредил. Но он не сказал, что там убивают или что там умирают. Он сказал, что на Формозе заперта прекрасная ликующая смерть. И порадовав меня такими словами, он умер. То, как это было сказано…

— Тебя впечатлило.

— О да… впечатлило так же сильно, как плывущие над Юкатаном истории о жестком убийце Оди… я человек впечатлительный. И доверчивый. Так что я твердо знаю, что никогда не отправлюсь на ту гору, где заперта прекрасная ликующая смерть. И твердо знаю, что не собираюсь ссориться с командиром Оди, что за несколько дней изменил так много и кого сама Матушка хочет отправить обратно, а владычица Камальдула хочет того же и причем немедленно. Да… я человек впечатлительный. Или лучше сказать — рассудительный. Мелких и крупных подстав с нашей стороны не будет. Но если вдруг где-то упадет что-то тяжелое и железное — а такое случается — не надо сразу стрелять, хорошо?

— Постарайтесь, чтобы ничего не падало, — улыбнулся я и, сделав еще одну затяжку, поднялся. — Докурим по дороге…

Приемник оказался утопленным под скалистым козырьком удивительно знакомым стальным шлюзом. Такой же был у входа в Зомбилэнд — разве что этот был куда больше в размерах. От шлюза начиналась железная дорога, что заканчивалась у бетонной платформы, где остановились наши провожатые. А до этого мы двадцать минут ехали по огромной и ярко освещенной обжитой пещере. Нас перемещала поставленная на железную дорогу грузовая платформа, с которой открывался хороший вид на немалую часть внутренней кухни системных обозников. Так что мы смогли увидеть и выбитые в скалистой толще стойла для шагоходов, и груды контейнеров, многие из которых были превращены в жилье. Множество дымов поднималось от жилых контейнеров и сливалось в единое облако, что медленно вытягивалось через выход. Тут было прохладно. Но сухо. Частые ручейки большей частью закрыты желобами, а у самого выхода небольшое чистое озерцо — обитаемое, судя по частым кругам на воде и старикам с удочками.

Целый малый внутренний мирок. Мирок транспортников, что проживают здесь свои жизни и затем отправляются вон на то стенное кладбище — в стене действительно многоярусное кладбище с квадратными крышками люков, снабженными именами, прозвищами, годами жизни.

Нам позволили взглянуть на их мир, но платформа ни на секунду не замедлилась и не убыстрилась. Двигаясь в ровном темпе, она доставила нас до стального шлюза, что был украшен двойной надписью полукругом.

Верхняя: «Франциск II: спокойное процветание».