— Даттон здесь! Я снова в эфире! Запись тайная! В смысле — только для себя. Я чуток «принял на грудь» россогорской водки. Странные эти наши россогорские предки… принимают на грудь штанги, водку и пули… Но сегодня я не о них. Короче… не знаю, как и сказать. Меня аж на части рвет. Но я держусь — ведь я сурвер! Кредо сурвера — выжить! Кредо сурвера — быть сильным! Но я все же человек, и потому я мыслю. Сука! Дерьмо! Лучше бы я был обезьяной-мутантом — жри себе кровавые кокосы, сри на головы двухголовых тараканов и любуйся багровой постатомной луной. Романтика! Короче… Или я уже это говорил? Да и плевать. В общем… водки я выпил на самом деле много. Водки чистой, не смешивая. Угостил меня один из рода Якобс — я к ним с уважением, ну и они носы не задирают, хотя и Великая семья. Древний богатый род… Мы присели на шестом уровне, там, где собираются по утрам работяги и рубятся в нарды на деньги разные наши придурки. Я и Джинк Якобс. А он мужик умный. И настоящий сурвер. Мы с ним вместе были на одной из наших типа конференций для всех желающих развиваться. И там основной темой было бункерное выживание — четко по нашей схеме. Большую часть я втихаря продрых, приткнувшись за бюстом одного из предков. Или это памятник, если высотой метра полтора? Но часть все же услышал. И меня так неплохо зацепило — ведь про нас говорят, нас хвалят. Вот молодцы наши предки, что всю мудрость нам передали. И, мол, только благодаря им, теперь и мы живы. И однажды мы покинем Хуракан — когда придет время, и наверху станет не так опасно…

Выжившие во всех наших передрягах сурверы закивали, подтверждая все слова покойного Даттона. Они уже знали, как именно он погиб и что было целью его похода наружу, но это не мешало им впитывать каждый издаваемый им звук, будь то пердеж, икание или мудрое изречение.

— Те, кто там выступал, говорили о том, что наши предки невероятно эти… про… прозорливые. Они, мол, заранее знали, что грядет конец мира и надо вовремя спрятаться. И они сделали все, что требовалось — нашли подходящее место, построили Хуракан, куда и спустились с семьями. Так они спаслись — сидя в безопасности глубоко под землей. Да… после того собрания я выцепил Джинка и предложил выпить. Он не отказал, хотя лицо у него было не особо радостным. И вот после где-то четвертой стопки — а пили как положено, залпом, не смешивая, не цедя, не грея и полной на стол не опуская — мы же сурверы боевые, а не девки с их коктейльчиками… о чем это я? А! После четвертой он зло так рявкнул — поздно, сука, нам выходить! Поздно! Я ему такой в ответ — нам с тобой? Да мы еще не старые, говорю, я, мол, вот чую, что еще лет пятьдесят проживу влегкую.