Офицеры, привыкшие к своеобразной речи своего командира, сдержанно посмеялись.

— Напрасно лыбитесь! Что позволило Монро победить? — главнокомандующий обвел всех суровым взглядом.

Шотландец Харнесс, командуя лишь одним батальоном, представлял весь полк горцев Фрейзера (1). Он не мог ударить в грязь лицом перед генералом, да у него и было, что сказать:

— Строжайшая дисциплина, сэр! Которой можно добиться только поркой. Я раз в неделю кого-нибудь порю у себя в 78-м. Так сказать, для острастки…

Лейк не был столь яростным поклонником телесных наказаний, но своей свирепостью превосходил даже слегка двинутого на порках Харнесса. Он одобрительно ему кивнул:

— В самую точку, полковник, в самую точку! Именно безоговорочное выполнение солдатами приказов Монро и его командиров, их беспримерное мужество, вбитое в голову на плацу, решило исход дела. Алам-шах и его союзники думали, что победят. Точно также, уверен, думает и генерал Платов. Его ждет то же разочарование, кое постигло афганцев и сикхов почти сорок лет назад.

Не успел генерал-лейтенант услышать от своих офицеров слова поддержки, как недалеко, со стороны Ганга, раздались громкие пушечные выстрелы. Все британские командиры тут же повернули головы и обратились в слух. Пальба нарастала.

— Что за черт⁈ — рявкнул Лейк. — Откуда там взяться пушкам? Немедленно отправимся к слиянию рек. Полковник Гор, не откажите в любезности, прикажите роте конной артиллерии выдвинуться к Гангу. Мне что-то тревожно на душе.

Гор был неисправимым пьяницей, не расставался с бутылкой ни на минуту. Поэтому он, добравшись до пушкарей, сперва промочил горло из фляги с ромом, а уж потом передал приказ генерал-лейтенанта. Рота стояла в походном положении, поэтому и минуты не прошло, как тихо заскрипели хорошо смазанные оси 6-фунтовых орудий — индийцы из обслуги, так называемые ган-лошкары, ухаживали за пушками лучше, чем конюхи из королевских конюшен — за лошадьми Его Величества. Обе ротные батареи прибыли на берег одновременно с главнокомандующим и его свитой.

Зрелище, представшее их глазам, удручало. На воде плавали обломки, в которые превратились несколько барж. Уцелевшие жались к берегу или пытались проскочить в устье Карамнасы. Двум капитанам повезло, но третий оказался неудачником — громыхнул выстрел, на виду у британцев тяжелое ядро врезалось в корму, разнесся руль, туча щепок разлетелась в разные стороны, заставив вскипеть тихие воды реки. Следом прилетело еще одно — баржа застонала и накренилась, черпая бортом.

Огонь вели странные суда — знакомые британцам индийские весельные речные транспортники с вознесенной в небеса кормой, но с немалых размеров орудием на носу. Возвышаясь над речной поверхностью не более чем на три фута, оно вело настильную стрельбу, убийственную для барж.