Вождь салангов согласно кивнул, рохилл напряженно на меня смотрел.

— Как насчет дисциплины, Фейзулла? Не будет у нас с вами проблем?

— Дисциплина? — Азмуддин подсказал, что это значит, хан удивился. — Не выжить рохиллам, да, сахиб, если младшие не слушают старших. Ты старший, атаман, отец людей.

Ходжа заявил, что он лично передо мной будет отвечать за рохиллов.

— Значит, договорились, — принял решение я и озадачил собеседников вопросом. — Как вы к черному флагу относитесь?

Азмуддин задумался, Фейзулла, как уже принятый в нашу компанию, не постеснялся проявить инициативу:

— Черный флаг — пиратский. Если о стяге для нового отряда думаешь, атаман, выбирай черно-красно-зеленый.

— Это почему?

Хан принялся загибать пальцы:

— Зеленый — цвет ислама, раз. Красный и черный — цвета богини Кали, два. Афганцы довольны, да, гуркхи довольны, да…

Мне бы ответить, что казаки в эту схему никак не вписываются, но мысли мои унеслись совсем в иную степь: флаг флагом, а без артиллерии большому отряду — никак. Нужно отправляться на поклон к Карпову.

Аким Акакиевич нашелся не в арсенале, не на стенах цитадели, а в речном порту — и с весьма озабоченным лицом. Не нужно быть физиогномистом или шпионом, хорошо погревшим уши на совещании главных вождей похода, чтобы сообразить: планируется движение объединенных сил вдоль речных трасс. Все тяжести — а их в войске будет немеряно, никаких слонов не хватит — отправят водным путем, а тяжелую артиллерию — в первую очередь. Сперва по Ямуне, притоку Ганга, являющейся судоходной ниже Дели, а потом по Гангу до самой Калькутты. Отсюда и терзания в глазах у нашего главного пушкаря.

— А, Петр, — обрадовался он моему появлению, — удачно ты подошел. Ты, говорят, большой знаток местной жизни. Можешь мне помочь разобраться с грузоподъемностью этих лодок?

Полковник махнул рукой на стайку разного размера баркасов и плоскодонок, покачивающихся с убранными парусами и веслами на зеленой спокойной, но очень грязной воде — пованивало от нее изрядно. Надо думать, все эти плавсредства или принадлежали казне, или, что более вероятно, были реквизированы на нужды армии.

— Сей момент, господин полковник! Паша, разберись.

Зарубаев, сопровождавший меня как телохранитель, отправился узнавать у речных капитанов, что интересовало Акима Андреевича. Он хорошо говорил по-персидски, а в Дели и вообще в Северной Индии фарси являлся чуть ли ни государственным языком. Он довольно быстро выяснил не только названия корабликов, но и их ТТХ.

Прогулочные остроносые шикары с их изящными обводами Карпова не заинтересовали — он нацелился на крупные баджары с каютой по центру и пургусы, используемые для погрузки и разгрузки больших морских судов, но и для речного каботажа.