Это он меня хорошо подловил! От таких предложений отказываться нельзя. Да и чем черт не шутит: вдруг Платов и Сингх найдут общий язык, и тогда наша армия прирастет серьезной силой? Сикхи-кавалеристы — считай, те же казаки, только с дисциплиной проблемы. Англичане и их туземные войска-сипахи — не смазка для наших клинков, а серьезный противник. Каждый боец будет на счету, любая бородавка — телу добавка.

Опять же пехота, которой у нас нет… Сколько у меня времени? Месяц-два? Вполне достаточно для курса молодого бойца, но слаженное подразделение создать нереально — насколько я понимаю, задача не в том, чтобы научить держать строй, шагать в ногу и стрелять, не зажмурившись, из ружья. Все куда сложнее. Недостаток точности мушкетов в армиях этого времени искупался залповой стрельбой, созданием стены огня, которую сложно поддерживать без должной муштры, без вбитого в подкорку навыка эволюций на поле боя в условиях пересеченной местности. Как там у Суворова было? «Каждый солдат должен знать свой маневр»? Что я в этом понимаю⁈

Так, стоп-стоп! У меня же есть урус-сардары, и половина из них служила в гарнизонных и линейных войсках. Ступин вообще то ли капралом, то ли сержантом был. То бишь, есть на кого опереться — да чего греха таить, есть на кого скинуть тягомотину плаца…

— Вижу по глазам, мой друг, что ты согласен! Клянусь, ты не пожалеешь! — дожимал меня Ранджит. — Деньгами не обижу. Лакх серебром!

Лакх — это до хрена, лакх — это сто тысяч рупий, но…

— Надо бы на людей посмотреть, — предпринял я последнюю попытку найти возможность для отступления, если все пойдет не так.

— О, уверен, горцы тебе понравятся. Не смотри на их маленький рост — звери, а не бойцы.

— Маленькие горцы? Уж не из Непала ли?

— Непал? Не знаю такой страны. Они из королевства Горкха.

Горкха? Вот это я попал!

Моя служба, условно говоря, по временному, но высокооплачиваемую контракту в сикхской армии началась с гуркхов и… мордобоя. Причем именно в такой последовательности — сперва я увидел толпу маленьких людей в белой домотканой одежде, сгрудившуюся на площади перед мавзолеем какого-то мусульманского святого, и с узнаваемыми большими изогнутыми вперед ножами-кукри за поясом, а потом отлупил негодяя, притворявшегося их командиром.

Лицезреть в Пенджабе в качестве наемников знаменитую «воинственную расу» Британской империи, слава которой дожила до моего будущего-прошлого, было, прямо скажем, неожиданно. И много стоило. Причем, лишь бросив короткий взгляд на подобие строя, я сообразил, что половина, если не больше, новобранцев скорее всего не гуркхи, а горцы других национальностей — уж больно отличались они нарядами и даже чертами лица (2). Гуркхи, ростом под стать Ранджиту, с монгольскими скулами, безбородые, с редкими усиками, были наряжены в странные шапочки с круглым вырезом в районе лба и висюлькой с красным камешком — наверняка, оберег от сглаза, — и в обтягивающие брючки до колена, в рубахи, стянутые в поясе красными кушаками с неизменными кукри в грубых ножнах. Остальные, сильно отличные лицом, нарядились кто во что горазд — и в шапочки иного фасона, и в чалмы в комплекте с длинными рубахами почти до пят. Несколько человек держали в руках настолько длинные ружья, что их стволы торчали на полметра над головами владельцев.