— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Найдите мне блюдце с молоком.

Принесли. Пребиндранах приглашающе дернул головой. Я подошел к статуе и поставил блюдце у ног идола. Ожидаемо, ничего не произошло, молоко не испарилось, не было «выпито» Ганешей. И идол не сделал попытки огреть меня булавой или топором за те безобразия, что творились в городе моим именем. Но тысячи человеческих глаз видели, что я поклонился их кумиру. Улыбки расцвели на их лицах, даже у судху-отшельников, настолько исхудавших, что было непонятно, как их могли держать ноги, похожие на палки. Я не мог отвести взгляд от их иссохших босых конечностей. Эти излишне стройные лодыжки, в них был заключен некий знак, который не мог разгадать.

Быть может, суть в том, что каждый второй в этой толпе — шпион, предатель, но не боец. Их религии — их много — превратили индусов в дегенеративных слабых существ. Будды, Шивы, Ганеша — пока вы им поклонялись, даже не заметили английского ярма, водруженного на шеи. На вас накинули удавку — вы чувствуете это⁈ Нет, не чувствуем, сахиб. О-еее!

Я так думал раньше, но теперь понимал, что ошибался. Мятеж в Варанаси, события в Ауде, где по сведениях из Лакхнау англичан уже держали в осаде в занимаемом ими особняке люди королев-невест — это только начало. Скоро запылает вся Индия, а мы поможем. Как писал Блок: «Мы на го́ре всем буржуям. Мировой пожар раздуем, Мировой пожар в крови — Господи, благослови!».

Победа над Лейком и почести, возданные Ганеше, помогли мне сотворить то, что ни Платову, ни тем более Астахову в голову бы не пришло. Пока мы двигались вдоль Ганга, по которому под охраной канонерок, плыли суда с нашими ранеными и поправлявшимся атаманом, армия росла как на дрожжах. Патна, Бхагалпур, Сахибгандж, Раджшахи — во всех этих городах англичан изгоняли, убивали, преследовали, а потом многие восставшие к нам присоединялись. Все хотели вступить в Отряд Черного Флага, но я рассудил по-другому. Пусть вами займутся казаки, моей сотни на всех не хватит. Если идете мстить инглиси, то учитесь воевать. С согласия Астахова полки проводили набор, собирая вокруг себя сперва вспомогательные, а затем и боевые части. Нас ждет кровавый штурм, и будем смотреть правде в глаза: очень нужно «пушечное мясо». Казаки стали мозгом и нервами этой армии возмездия. Чем глубже мы продвигались в Бенгалию, тем быстрее эскадроны превращались в полки, а простые казаки, каждый третий или четвертый — в десятников, хорунжие — в командиров батальонов. Этот взрывной рост армии пугал, но подобие управляемости все-таки сохранялось.