— Обоим? — уточнил я.

Она перешла от первого, покорёженного, ко второму.

— А нет, прости, погорячилась, — выдохнула она. — Этот в порядке. Если не гонять, то обкатку бы прошёл нормально.

— Но зачем обкатка, когда есть ты, правда? — я подошёл к ней и, взяв за плечи, заглянул в глаза. — Ты же сможешь поправить, правда?

— Да я всё смогу, но ты мог бы взять меня с собой, если поехал покупать технику, — пробурчала она.

— Но ведь ты сама говоришь, что они неплохие. Кстати! — вспомнил я. — Сначала продавец предлагал взять другие, подороже. Какой-то вездеход чуть меньше моего пикапа.

Шурка хмыкнула:

— А почему ты выбрал эти?

— Просто потом он узнал меня и посоветовал купить их, мол, для нашего заповедника скорость и маневренность важнее, а болото ещё умудриться найти надо. И добавил, что ты его убьёшь, если он продаст вездеход.

— Правильно сказал, — проговорила Шурка и вдруг смущённо отвернулась.

— Что такое? — насторожился я.

— Да ничего, я просто поняла, про какого продавца ты говоришь, — Шурка махнула рукой. — Знакомый один, даже как-то звал на свидание.

Вот оно как!

— Ну а ты? — спросил я внезапно охрипшим голосом.

— Так, отшила, — усмехнулась Шурка. — А ты чего это, вашсиятельство, беспокоишься? Ревнуешь, что ли?

— Может, просто переживаю, чтоб у меня бесценного механика, изобретателя, артефактора, — принялся перечислять я, — и просто умницу и красавицу не увели?

— Это я, что ли, умница и красавица? — зарумянилась Шурка.

— А ты здесь ещё кого-то видишь? — оглянулся я по сторонам.

— Ладно, граф, починю я эти квадрики, — сдалась Шурка. — Тут работы — фигня. Будут бегать как новые! А впрочем, они ведь и есть новые. Что вперёд, только скажи: патроны или квадрики?

Я задумался. Нет, определённо ситуацию с Анной надо брать под свой контроль. И, пожалуй, если слишком быстро вернуть ей игрушку, она так ничего и не поймёт.

— Знаешь что, — принял я решение. — Занимайся патронами. Жили без квадриков и ещё поживём. Будет время — сделаешь, не будет — подождёт Анна, не облезет.

— Так это она его так приложила? — дошло до Шурки. — Сама-то хоть жива?

— Да хрена ли ей сделается, — вздохнул я.

ㅤ

За ужином я машинально ел и почти что не ощущал вкуса пищи. Только в конце немного пришёл в себя и заметил, что Марфа подала окрошку на квасе.

— В детстве вы очень уж мою окрошку любили, Ваше Сиятельство! — вспомнила она, заметив, как сосредоточенно я смотрю в пустую тарелку. — Сготовила вот, последняя в этом году своя редиска, и то специально попозднее сажали. А потом уж всё, посеять можно, но она вся в дудку уйдёт.