Вспомнив, что ствол ещё прикручен, он нажал на кнопку на конце цевья, снял его и положил на коврик, а сам принялся трещоткой откручивать винт газовой камеры.

— И фотоальбом! — продолжил он. — Весь процесс охоты! От подготовки до выстрела!

Справившись с винтом, Михаил наконец разобрал карабин на составляющие, и, положив поршень в одну из ванночек, попробовал полить его растворителем. Но руки не слушались — пальцы дрожали так, что он чуть не разлил всю бутылочку. Я молча забрал её и смочил поршень.

— Чёрт! — рассмеялся он. — Прямо как после первой охоты в детстве! Тогда отец с час ещё ржал, как меня трясло!

— Нормальная реакция, — пожал я плечами. — Ты главное в моменте всё как надо сделал, не растерялся.

— Спасибо, — кивнул Чемезов. — А насчёт не растерялся — не уверен. Он когда на меня бросился, я думал всё, конец! И тут Эмма! — он восхищённо посмотрел на неё. — Как ты ему в ухо с ноги зарядила!

— Такая работа, — скромно отозвалась Эмма.

Ствол Михаил уложил на подставку, скрутил из карбоновых секций длинный шомпол — лёгкий, но прочный. Но когда попытался протолкнуть патч через канал ствола, чтобы удалить рыхлые остатки пороха, промахнулся мимо канала. С горем пополам он всё же справился с задачей, затем сменил насадку на нейлоновый ёршик, который я обильно смочил растворителем, и сделал несколько проходов по всей длине.

Пока растворитель делал своё дело, Чемезов принялся методично чистить другие детали. Затворную группу, ствольную коробку, механизм запирания — каждую деталь протирал до блеска, вытирал насухо, смазывал, где нужно, маслом. Я не вмешивался — уход за личным оружием дело сугубо индивидуальное. Тем более, такое медитативное занятие — самое то, чтобы успокоиться. К концу чистки Михаила попустило, руки уже не дрожали.

— Мы тебе из этой демонятины ещё тушёнки наделаем, — пообещал я. — В стеклянных банках, по-деревенски!

— О! А окорок? Окорок сможете? — оживился Чемезов. — И колбаски! Буду друзей угощать и рассказывать, как охотился — помрут от зависти!

Закончив с прочими деталями, он занялся поршнем. Химия к тому времени уже подействовала, и нагар легко стёрся. Вернувшись к стволу, Михаил сменил насадку на игольчатый вишер, насадил чистый патч и прогнал через ствол. Патч вышел окрашенным в яркий сине-зелёный цвет. Он повторил процедуру, меняя патчи, пока очередной не вышел совершенно белым. Финальным штрихом прогнал через канал патч, слегка смоченный маслом.

— Ну что, теперь в баню! — объявил я, когда последняя деталь вернулась в кейс.

Эмма проводила нас с Чемезовым таким взглядом, как будто решала, не присоединиться ли. И, похоже, удержаться от соблазна ей стоило определённых усилий. Фемме фатале, ни дать ни взять.