Хитер, ничего не скажешь.
Но просчитался.
— Семён Викторович, а вы за новостями вообще следите? — на всякий случай уточнил я.
— Новостями? — не совсем понял он, о чем я.
— Да у нас, как бы это мягко сказать… война.
При упоминании этого лицо барона вытянулось, и он удивленно заморгал.
— В смысле, война?
— Да в прямом. Не поделили мы кое-что с бароном нижнереченским, так теперь его люди служат мне, а сам он сидит в моих казематах, а баронесса с баронетом работают на меня. Баронесса на кухне помогает, баронет в поле пашет, работает вместе с крепостными.
Кажется, эта новость шокировала его ещё сильнее. Да и дочка изумленно моргала, пытаясь понять, шучу ли я. Так и спросила:
— Ростислав Владимирович, да вы же шутите, да?
— Ну разумеется, шутит, — поддержал отец, рассмеявшись. — При всем уважении, барон, но не вам тягаться с нижнереченскими. У вас едва пятьдесят бойцов наберется, а у Ильи Владиславовича, насколько я помню, дружина на несколько сотен бойцов была. Да и богатырь Филатов служит ему, сам видел, как он сражается.
— Никаких шуток, — усмехнулся я. — Филатов мертв, кстати, а большая часть людей Синицыных служит теперь под моим началом.
— А князь как же?..
— Саратовский? У нас с ним что-то вроде войны теперь, говорю же.
Было немного забавно наблюдать за реакцией Каменского. Как внутри его головы крутятся шестеренки, осмысливая услышанное. Все его планы прямо сейчас рушились как карточный домик.
— Н-но… как так вышло? Я не понимаю, — только и смог пропищать он. — Может, я могу попробовать замолвить за вас словечко перед князем? Конечно, у меня не слишком высокое положение в этом княжестве, но…
— В этом нет необходимости. С князем я разберусь ещё до зимы, — заверил я его.
— Э-э-э…
— Как насчет небольшой экскурсии, барон? Думаю, мне есть что вам показать.
Первое, что заинтересовало барона Каменского, это, разумеется, кузница. Туда мы и направились, чтобы он впечатлился обустройством. И каково же было его удивление, когда он увидел паровой котел и паровые станки, которые я соорудил в мастерской. Работа кипела, Эрго раздавал приказы, подчиненны носились туда-сюда как ужаленные. Ещё бы, методы у орка были суровые, а рука — тяжелая. За ту неделю, что он руководил в кузнице, я вдоволь насмотрелся на его методы обучения и не возражал против них. Он был суров, но справедлив, и спрашивал за работу, а не просто так.
Барон и его дочурка, когда увидели нашего кузнеца, враз обмерли и побелели. Мне даже показалось, что они вот-вот в обморок упадут.
— Р-Р-Ростислав В-В-Владимирович… А ч-что это за м-монстр?.. — дрожащим голосом спросил у меня Семён Викторович, испуганно дернув за рукав. Он сейчас был похож на маленького ребенка, которого напугали жутким чудовищем, только вот это самое чудовище стояло метрах в двадцати.