Я отметил про себя, как быстро Родион развернул сеть наблюдения — ещё одно подтверждение его профессионализма.

— И что удалось выяснить? — спросил я, подливая нам обоим чай из дымящегося чайника.

— Картина вырисовывается интересная, — Коршунов пролистал страницы блокнота, исписанные мелким почерком. — После того, как вы обрубили ему канал скупки Реликтов, основной доход Большелапофф получает от перепродажи артефактов и зелий из Реликтов, которые скупает у различных поставщиком и ремесленников. После разоблачения его схемы с Мухиным он был вынужден поднять закупочные цены, но не смог соответственно увеличить розничные из-за конкуренции.

— То есть его маржа снизилась, — кивнул я.

— Именно. И это ещё не всё, — Родион заметно оживился. — Мне удалось найти бывшего помощника его бухгалтера, некоего Клюева. Молодой человек был уволен полгода назад за какую-то мелкую оплошность и затаил обиду. Небольшое денежное поощрение… — он многозначительно посмотрел на меня, — и вот что мы имеем.

Коршунов достал из папки несколько листов с колонками цифр:

— Большелапофф балансирует на грани рентабельности. Последний год был для него крайне неудачным — рост расходов, снижение прибыли. Он залез в долги. Взял три крупных кредита в СПТБ под залог своих лавок и склада.

На мой недоумённый взгляд собеседник пояснил:

— Сергиво-Посадском Торговом Банке.

— Весьма уязвимая позиция, — заметил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт охотника, загоняющего добычу в ловушку.

— Это ещё не все слабости, — Родион потёр культю ноги. — Пятьдесят процентов его товаров поставляется из Мурома и Владимира через посредника — торговый дом «Братья Архиповы». Если этот канал нарушится, половина его полок опустеет.

Я молча кивнул, оценивая масштаб проделанной работы. За считанные дни Коршунов собрал столько информации, сколько другим не удалось бы раздобыть и за месяц.

— А ещё я близок к тому, чтобы выяснить его реальное имя, — добавил Родион с особым блеском в глазах. — Информация должна прийти завтра.

— Отличная работа, — я не скрывал своего восхищения. — Теперь у нас есть рычаги давления.

Коршунов выпрямился в кресле, и я заметил, как едва заметная улыбка тронула его обычно суровые губы. В его глазах читалась профессиональная гордость — чувство, знакомое любому мастеру своего дела, когда его работу оценивают по достоинству.

— Какие будут дальнейшие указания, боярин? — спросил он, возвращаясь к официальному тону.

— Продолжай в том же духе, — ответил я. — Особенно меня интересуют его кредиторы. Если с ними можно договориться, это значительно ускорит наш план.