Кайзер помолчал, обдумывая сказанное. Затем спросил:

— Ваше личное впечатление — насколько прочен русско-итальянский союз?

— Я — военный моряк, а не дипломат, Ваше Величество!

— И тем не менее.

— Мне представляется этот союз весьма прочным и стратегическим. Они поддерживают друг друга во всем и плотно координируют свои действия. Novum Pax Romana, как они это называют. Причем, союз этот выгоден и России, и самой Италии. К тому же, насколько я могу судить по прессе, бывшая принцесса Иоланда весьма популярна в Италии. Не меньше, чем она популярна в России, а там из нее сделали настоящий культ. Особенно, тут постаралось русское министерство пропаганды, деятельность которого в целом весьма и весьма эффективна, это нужно признать. Кстати, сопровождавший меня в поездке подполковник фон Мейендорф именно к этому министерству и относился, являясь офицером Военно-пропагандистского управления.

— Вот как? Хм. А не было ли с его стороны попыток повлиять на объективность ваших наблюдений?

Сушон был готов к подобному вопросу и имел достаточно безопасный ответ, который прикроет его при любом повороте событий.

— Трудно сказать, Ваше Величество. Прямо — нет. Он много и охотно отвечал на мои вопросы, которые не касались военной или государственной тайны. Давал пояснения, переводил русскую прессу, которую я сам покупал на улицах городов. Насколько точно и полно переводил? Этого я не знаю. Но часть из этих газет мне удалось привезти с собой и можно будет сравнить.

Кайзер прошелся по кабинету что-то прикидывая в уме.

— В лагерях для немцев действительно хорошие условия?

— Да, Ваше Величество, в полном соответствии с Гаагской конвенцией. В том числе офицерам раз в неделю разрешается гулять вне пределов лагеря. Их отпускают в Текирдаг без охраны, под честное слово. В лагерях даже газета на немецком языке выходит, причем к составлению статей допустили и находящихся в лагере немцев. Разумеется, русские следят за содержанием статей, но, не считая военных и политических вопросов, никаких препятствий к содержанию не чинят, цензуры никакой нет, да и прессу из Европы в лагеря доставляют постоянно, в том числе газеты из Германии и Австро-Венгрии.

Вильгельм II удивленно поднял бровь.

— Вот как? Хм… Нет ли попыток идеологической обработки пленных? Не пытаются ли русские обратить немцев в это свое «Освобождение»?

— Прямо — нет, мой Государь, прямой агитации не ведется. Но материалы про «Освобождение» и «Служение» доступны в лагере каждому, а офицеры имеют возможность все видеть воочию во время своих прогулок в город. Естественно, то, чему свидетелями они стали в Текирдаге, они рассказывают остальным немцам.