Играет «Боже, Царя храни!», маршируют чеканя шаг казаки Собственного Моего Императорского Величества Конвоя.
Я прибыл в мой Петроград…
РОССИЙСКОЕ ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО (РОСТА). 21 августа (3 сентября) 1917 года.
ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ и ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА МАРИЯ ВИКТОРОВНА с Высочайшим визитом посетили главную крепость Балтийского моря Кронштадт, где приветствовали моряков-героев.
Особо отличившимся в Моонзундском сражении экипажам ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР вручил Михайловские (Геройские) Знамена и Высочайше даровал право именования «корабль-герой». ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО МАРИЯ ВИКТОРОВНА от имени всей России поблагодарила моряков за их героизм и подвиг во славу Отечества.
После торжественной церемонии ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО осмотрел захваченный в ходе Моонзундского сражения германский линкор «Гроссер Курфюрст», ныне введенный в состав русского Балтийского флота под именем «Моонзунд». Во время Высочайшего визита на линкор «Моонзунд» ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ответил на вопросы российских и иностранных журналистов.
В частности, ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ сказал: «Наши линкоры „Гангут“ и „Моонзунд“ являются настоящими символами преемственности славных побед русского флота на Балтике. Вся Россия верит в наш флот и в нашу армию. Честь и слава всем, кто добыл для нашего Отечества столь славную победу!»
ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА
Письмо В. И. Ульянова (Ленина) Надежде Крупской.
Дорогая Надюша!
Третьего дня сошли окончательно на берег. Уже не качает, а то первый день ходил как хмельной. Пришлось даже купить здесь тросточку и вспомнить наши горные прогулки. Лизи 1 не могла себе позволить этой мужской привилегии. В Косумели 2 получили мы вести о Федоре, Лизи плакала. Героическая, но глупая смерть за эти михайловские цацки 3. После того ей стало плохо, теперь мутит даже в порту. Боялись, что подхватила какую-то тропическую заразу. Водил её эти дни под ручку, вроде ей лучше. Она передает тебе привет и направляет тебе письмо с этой же оказией. После утомительного путешествия здесь сразу все так закрутилось.
Местные — типа почти южнорусского. Соломенные широкополые шляпы — сомбреро, черепичные и соломенные крыши, нищета. Босые бабы и дети. Мужики ходят в костюме вроде татрских гуралей — белые суконные штаны и такие же или цветные накидки, — полуплащи, полукуртки.
Холостой выстрел «Парижской Коммуны» наделал здесь такой переполох! Все представители местной власти сбежали, да многие иностранцы поспешили оставит порт. Пока мы стояли у Альворадо 4 испанские товарищи много ходили на берег. В Веракрусе нас уже встречали представители местного Совета — Революционной хунты. Я и товарищ Кабальеро 5 теперь входим в его Исполком- Эхекутиву, он Деканом, а я ректором по юстиции. Так что почти все время занят организаций народных трибуналов и рабоче-крестьянской милиции — peona-obrera milicia. Такие у нас тут университеты.