Вот и ладно. Я проводила глазами исчезающего вдали Хранителя, с облегчением отметив, что он намного опережает преследователей и с каждым скачком увеличивает отрыв, затем отвернулась. Отлично. По крайней мере, этим двоим уже ничего не грозит. Олень, считай, ушел. Лин тоже пропал из виду. А мне остается сделать морду кирпичом, вспомнить неоконченные курсы актерского мастерства (с которых я, как и со многих других, благополучно ушла, едва что-то стало получаться), а потом прикинуться валенком, чтобы никто не догадался, что я за птица. Мне-то не убежать от всадников. Да и обещала я себе вчера, что больше не стану трусить. Вот и не буду, раз решила. Никуда больше не побегу. Хватит. Набегалась. Будем теперь смотреть опасности в лицо. Заодно проверю, так ли хорошо я собой владею и правильно ли усвоила уроки Айны.

Значит, опять играть. Да хорошо играть, позабыв о том, кто я и где. Это значит, пора спешно вспоминать недавнее прошлое, в котором строгие преподаватели раз за разом повторяли начинающим актерам: «Ваша задача – создать для себя персонаж. Продумать его досконально, начиная с внешности, жестов, походки, речи, любимых оборотов и заканчивая образом мыслей того человека, в которого вы желаете перевоплотиться. Кем бы он ни был – королем или нищим, склочницей или милой продавщицей роз, старухой или мелким сорванцом… вы должны буквально влезть в его шкуру. Стать этим человеком ненадолго. Думать, как он. Говорить и мыслить, как он. Четко понимать, что вы – это уже не вы, а кто-то совсем другой. Без этого профессия актера немыслима. Но при этом нельзя растворяться в чужой личности, нельзя ей поддаваться. И нельзя принимать черты персонажа ПОЛНОСТЬЮ, потому что со временем чужие типажи просто раздерут ваше «я» на части. Это просто маска. Костюм. Красивый маскарад, когда где-то глубоко внутри вы все равно остаетесь собой. И когда придет время, вы снимете этот «костюм» и снова обретете прежние привычки. Только тогда вас назовут мастерами…»

У меня были кое-какие наработки в этой области: «благородная леди», «деловая женщина», «очаровательная милашка», «уличная хулиганка»… немного, конечно, но все равно это можно использовать. Так что пришла пора вспомнить придуманные мною «костюмы».

Немного поколебавшись, я решительно потянулась к «деловой женщине» и твердо взглянула на приближающиеся неприятности.

Ну-с? Начнем экзамен, господин Станиславский?

Подъезжающие всадники выглядели более чем представительно. Особенно первый, восседающий на роскошном вороном жеребце, осанистый и гордый, породистое лицо которого свидетельствовало о наличии целой череды благородных предков, занимающих не последнее место в здешнем знатном сословии. В этом лице все дышало силой и внутренним упорством, от квадратного, упрямо выдвинутого вперед подбородка до прямого, почти идеальной формы носа и орлиного взора по-военному цепких глаз. Кстати, глаза у него оказались красивыми – черными, блестящими. Брови густые, но не лохматые, а будто бы ровно подстриженные, только слегка разросшиеся у переносицы, что придавало ему грозный вид. Волосы кудрявые, русые, как у меня, коротко стриженные, но такие густые, что нашим девчонкам стало бы завидно. Вот какие шевелюры можно отрастить на местном мыле и простой воде из колодца. Щеки гладко выбриты. Над верхней губой топорщатся роскошные усы. А губы тонкие-тонкие – такие, что не сразу и разглядишь. Впрочем, это, наверное, оттого, что он их задумчиво поджал, изучая меня с высоты богато отделанного седла и явно недоумевая, что за чудо такое явилось в его владения.