– Выходит, – задумчиво согласился кот и легко спрыгнул на землю, после чего прошелся для верности взад-вперед, подпрыгнул на пробу, потом расплылся в совершенно довольной улыбке и, усевшись напротив, выжидательно на меня уставился.

– Что? – отчего-то забеспокоилась я, осторожно закупоривая драгоценный пузырек.

– Береги ее. Кровь, я имею в виду. Не вздумай продавать или менять на краюху хлеба.

– Да я и не собиралась.

– Она цены не имеет, – очень серьезно сказал шейри, следя за тем, как я бережно убираю драгоценный сосуд обратно в мешок. – За один этот пузырек тебе отсыплют столько ларов, золотом естественно, сколько сможет поместиться в твою котомку.

Я замерла, машинально подсчитывая цену, и тихо присвистнула.

Ничего себе! Айна говорила, что простые крестьяне оперируют деньгами уровнем не выше лата. Причем, как правило, серебряного – золотые латы можно было встретить лишь у зажиточных старост или неплохо зарабатывающих на своем деле деревенских кузнецов. На один медный лат можно было купить краюху хлеба… не самого лучшего, правда, но все равно. На десяток медяков – вполне пристойно пообедать в захудалой харчевне где-нибудь на границе Валлиона. Простенькое платье без вышивки бедная девушка могла приобрести в соседнем городе всего за пять-восемь латов, а если речь шла о каком-нибудь особом случае типа свадьбы или помолвки, то счет уже шел к серебряному. Реже – к одному или двум, в том случае, если она – дочка деревенского старосты. В отношении оружия дело было гораздо сложнее. Для небогатых крестьян простенький нож можно было сторговать в пределах одного серебряного лата. Если же речь шла о воине, то за приличный кинжал ему пришлось бы раскошелиться на целую лиру или даже три. Разумеется, серебряную, если, конечно, у воина имелось чувство собственного достоинства. Для знати ножи особым образом украшались и стоили, конечно, на порядок дороже. А очень хорошие ножи, которые даже из отменных вояк далеко не каждый мог себе позволить, доходили до десятка золотых ларов. Мечи, соответственно, стоили еще больше, а уж кони – товар штучный и невероятно дорогой – порой обходились своим владельцам в полсотни ларов. Так что, переводя озвученную котом сумму, можно было с уверенностью сказать, что после продажи пузырька я могла в одночасье превратиться в крайне состоятельную особу, потому что сотен пять-семь в мой мешочек – я снова прикинула размеры – наверняка бы вошло. А на эти средства можно безбедно жить где-нибудь в провинции не один год.

Правда, их надо приберечь на самый крайний случай, потому что ценность того подарка, который сделала мне умирающая ведьма, была сопоставима с неожиданно полученным наследством от скончавшегося в какой-нибудь Америке дядюшки-миллионера.