– Поздно, – сухо сказала я, даже не дернувшись. – Ты проиграл, эар. У тебя больше нет надо мной власти. Ты хотел меня использовать. Ты хотел меня убить. Ты пытался уничтожить мой дух, столкнув его в Тень, но не смог. Ты хотел получить мое тело, потом уничтожить и его. Но этого больше не будет. Смирись, эар: ты проиграл. И ты больше не останешься в этом мире. Даже твой Лес не примет тебя обратно. Да будет так.

Мой Знак под перчаткой заметно потеплел, словно услышав и подтвердив, и в следующее мгновение что-то изменилось вокруг. Что-то неуловимое, слабое, почти незаметное, но очень и очень значимое, потому что я внезапно почувствовала, что даже в самых простых словах может крыться неимоверная сила. И даже самые обычные пожелания порой могут превратиться в смертный приговор.

Ли-Кхкеол это тоже понял, но поздно. Слишком поздно сообразил, что происходит и почему я внезапно стала так сильна. Он повторно метнулся к моей голове, ловко избежав удара Бера и Вана, но снова опоздал и не просто ударился о подставленный меч Гора, а со всего размаху влетел в появившуюся надо мной и Тенями полупрозрачную пленку в виде купола, запутался в ней, завяз. Беззвучно закричал, наконец-то понимая, где именно страшно ошибся. И под остановившимися взглядами собратьев медленно рассыпался сиротливыми серебряными искрами, опавшими на зеленую траву, как первый, непостоянный и такой недолговечный снег.

– Вот поэтому вы и потеряли доверие богов, – в мертвой тишине обронила я, чувствуя, как что-то меняется во мне самой. Как будто и не я сейчас произносила обрекающие слова, не я смотрела на пошатнувшегося Эа и не я срывала с себя глубоко впившийся в кожу браслет. – Поэтому вы больше не мудрая раса. Поэтому у вас нет будущего. И поэтому вас больше не примет эта мирная земля: тем, кому чуждо сострадание и милосердие, невозможно доверить покой живого Леса. Тем, кто разучился ценить самые простые вещи, ни к чему сокровища целого мира. И те, кто однажды обманул твои ожидания, недостойны более такого доверия. Вы – прошлое, эары. Теперь вы – всего лишь горькое прошлое.

Я отвернулась и все в том же гробовом молчании подошла к дереву, на котором распяли Мейра.

– Ас, освободите его.

Тени молниеносно скользнули к оборотню, в мгновение ока перерубили лианы, отчего скорчилось пленившее оборотня дерево. Потом так же споро избавили шейри от угрожающе близко качающихся наконечников копий и тут же вернулись, снова окружив меня с четырех сторон, как верные телохранители.

– Ты… – Черные глаза Эа налились дурной кровью. – Ты убила моего сына!