Направление, разумеется, задавал Мейр, как опытный лесной житель, мы с Лином безропотно следовали за ним, хотя шейри постоянно сверялся со своими ощущениями и все время норовил поправить оборотня. Дорог здесь, как оказалось, не было – одни звериные тропки, по которым примчался сюда мой Хранитель, но Мейр заверил, что скоро будет и нормальный тракт – ну, относительно нормальный, потому что Валлион мы уже оставили за спиной, – по которому идти будет не в пример легче, чем по лесным чащобам.

Меня этот факт порадовал, но как-то вскользь: большую часть времени я вспоминала ночные приключения и раздумывала над тем, как бы половчее их повторить. О Тенях говорить попутчикам не стала – еще неизвестно, куда заведет меня моя доброта. Однако внутри уже поселилось и стойко обосновалось чувство, что с этой четверкой я не прогадала. И если найду способ наладить с ними отношения, то лучших стражей и придумать будет нельзя. А если они мне еще и поверят, перестав воспринимать властной хозяйкой, то и вообще прекрасно. Мне здесь друзья нужны, а не рабы. И друзья преданные, верные, на которых можно положиться. А Тени, как и Мейр, такими друзьями стать могли, поэтому я без устали ломала голову над тем, как же им помочь.

Примерно к полудню Мейр вывел нас на узкую проселочную дорогу – кривоватую, вихлястую, неровную, заросшую травой и разительно отличающуюся от Заброшенного Тракта. Еще через час… то есть через оборот… мучений и нескончаемого ворчания на местных дорожников, впереди показалась такая же кривая и неказистая развилка. А когда Мейр уверенно на нее свернул, я начала догадываться, что мы приближаемся к какому-то селению. И оказалась совершенно права: где-то через дюжину минок кривая дорожка выбралась на пригорок, где лес, как оказалось, заканчивался и начиналась уютная ложбина, в которой, как вишенка на торте, устроилась небольшая, всего в два десятка домов, деревня.

Насколько я смогла разглядеть, дома были сплошь деревянными, бревенчатыми, срубленными максимально просто, чтобы было поменьше возни. Окон почти нет – в лучшем случае, одно приютится на стене, да и то крохотное. Крылечки низенькие, а где-то и вовсе отсутствуют. Крыши плоские или чуть приподнятые «домиком», но крыты не черепицей, а соломой или дранкой. Улица всего одна, разделяющая деревню на две одинаковые половины. Возле парочки дальних домов я заметила колодезные «журавли», смутно удивившись тому, что здесь не принято иметь свой источник воды на каждый двор. Потом увидела первых жителей и как-то сразу погрустнела: облачение местных аборигенов надолго вогнало меня в тоску и уныние. Да и как не загрустишь при виде заросших до бровей мужиков в грубых холщовых рубахах, подвязанных на поясе простой веревочкой, в стоптанных сапогах далеко не первой молодости, с взлохмаченными шевелюрами, которые лет десять не знали никакой расчески? Или при виде длинных коричневых платьев женщин, которые доходили до щиколоток и прятали такие же стоптанные, как у мужиков, башмаки? Но и это еще было бы ничего, если бы сверху на них не были надеты некие подобия монашеских ряс, которые полностью закрывали грудь и шею и на манер намета [3] надежно прятали под собой волосы.