— Твоя супруга и твои близкие теперь в безопасности. И если бы тогда послушался меня и сразу отправил Дарью Александровну ко мне в институт, то ничего этого бы не было. — Павлов несколько утихомиривается.

— А не припомните, любезный Иван Петрович, кто в… той истории лично принимал отречение императора? Таких нужно только давить как тараканов. Перевоспитаться они не смогут. Отстреливать, как бешеных собак!

— Пока что Бешеным называют тебя… Да помню я всё! И вполне с тобой согласен. — Академик вроде успокаивается. — Только действовать надо не так явно. Один раз эсеры в качестве исполнителей и проскочат, а потом? Возмущение и недовольство в обществе, как следствие — открытый саботаж всех решений регента. У нас сейчас еще недостаточно сил для открытой борьбы. Пока что все, на что можем рассчитывать, — твой батальон, корпус Келлера и, возможно, Деникин со своими Железными стрелками и Каледин с отдельными верными частями. Остальные либо будут колебаться, либо открыто выступят против. Да и помимо армии… Вот надо будет тебе срочно перекинуть своих бойцов в Питер, столкнешься с саботажем путейцев, которые загонят эшелон к черту на кулички, — и что? Будешь обходчиков на рельсах расстреливать?

— Буду расстреливать тех, кто это организует. На каждом перегоне брать начальника станции с собой и, если что, — сразу у насыпи пулю в лоб. И чтобы он об этом заранее знал!

Павлов молча смотрит на меня, затем сокрушенно вздыхает:

— А если на тебя сейчас навалится вся эта судейско-адвокатская… стая?

— Поищут свидетелей в ресторане, на Невском, в синематографе. Ну, приехал офицер с фронта, дорвался до удовольствий, нажрался в меру дозволенного и поехал на квартиру отсыпаться.

— Да не поможет это всё! Глазом моргнуть не успеешь, разжалуют, лишат всего и посадят.

— Ну, это вряд ли. Скорее всего, уеду куда-нибудь подальше, в спокойную страну…

— Уедет он… В Сибирь ты уедешь! И хорошо, если по дороге не грохнут… Ладно, оставим пока эту тему. Но будьте любезны, господин капитан, больше никакой самодеятельности, — Иван Петрович «выпускает пар» и переводит разговор в более конструктивное русло: — Я уже практически отработал технологию получения очень интересных веществ, с помощью которых можно легко воздействовать на психику…

— Скополаминчиком хвастаетесь, господин академик?

— Уже известили? — Павлов, впрочем, не выглядит удивлённым.

— Да, Петр Всеславович обо всём рассказал.

— Еще один сторонник силовых методов! — хмыкает Иван Петрович вполне безобидно. — Повторюсь, я не против ваших действий, но считаю, что поры до времени работать надо тихо и незаметно. А жёсткие акции приберечь на последний момент и проводить быстро, неожиданно и сразу во многих местах… А пока использовать новейшие достижения химии. В частности, кроме упомянутого скополамина есть еще такие «лакомства», как ЛСД и псилоцибин. Пришлось повозиться на пару с Голубевым, но результаты очень даже неплохие. Он, кстати, сказал, что при должном использовании их можно с успехом применять при лечении той же шизофрении…