— А не побоялся, что отраву подсунут?
— Не, он крышку открутил и глоток сделал, мол, не боись. Ну, и я потом. Шнапс там ихний оказался…
— А дальше что? — Тут уж я не выдерживаю и сам влезаю в беседу.
— А дальше… Выпили мы с ним ту фляжку и поговорили малость. Он раньше в Польше жил, тож слесарил, мастерскую свою держал. Керосинку там кому починить, лисапед тот же… Потом, перед войной уехал в Германию, а потом снова к нам попал, на фронт. Говорит, кайзер — дурак, начал с вами воевать, а надо торговать было… У него три дочки, одна замужем была, да вдовой стала, а двух еще выдавать надоть…
— Вот мы на них и поженимся всем обчеством, когда в ихний фатерлянд придём, — подает голос молчавший доселе Тимоха, но тут же осекается под взглядом Остапца.
— Боец, если хочешь что-то сказать, сиди и молчи, — ставлю окончательную точку в определении правильного понимания текущего момента. — Тимофей, думать надо верхней головой, а не нижней. А то одно неловкое движение, и ты — отец… В общем, я так понимаю, что подружился ты с этим гансом.
— Так точно… И стал потиху менять ихние же консервы на разные мелочи…
— Угу, и на шнапс. Да не делай такие честные глаза… И как часто вы собираетесь?.. Так, я ж тебе слово дал, что никому ничего? Нам эти ваши игры без интереса, мы в свои играем.
— Сёння должны были…
— Вот и пойдёшь сегодня. Ты же не один туда ходишь? Вот и возьмёшь двоих, — киваю на сидящих рядом бойцов. — Пусть вон Тимоха с будущим тестюшкой познакомится, а то изнывает, прям, парень, жениться, говорит, хочу, аж челюсти сводит… А если уж совсем серьёзно, тропинка нам нужна на ту сторону. Чтобы ни у нас, ни у них никто ничего не заметил. Так что немцев твоих трогать не будем, можешь дальше свою коммерцию крутить.
— Ваше благородие!..
— Всё, всё, шучу. Сходишь, сделаешь свои дела, потом Тимофей пробежится до германских окопов, дорожку запомнит. Дождётесь его, и — обратно. Всё понял, унтер?.. И ещё… Дело секретное, понимать должен, если что… Короче говоря, мне даже лопатка не понадобится, усёк?
— Ваше благородие, да вот вам истинный крест!.. — Куцевич быстро обмахивается щепотью…
Следующая ночь была хлопотной. Привезенный с конспиративной хаты поздно вечером, чтоб не мозолил глаза, мой эскорт прячется до поры в пустующих соседних землянках, дожидаемся «собачьей вахты» и двигаемся в неизвестность. Тимоха, искупая вчерашний косяк, безошибочно выводит нас на заболоченный берег ручейка. Затем, по одному ему понятным ориентирам, ведёт всю колонну, наконец останавливается и еле слышно шепчет:
— Командир, вон туда сотню шагов — колючка, четыре нитки, потом ихние окопы. Пулеметов нет, блиндажей — тоже. Часовые обычно крутятся вон там, на два пальца вправо отсюдова.