Стараясь зря не шевелиться, чтобы не тратить даже мельчайшую частичку оставшиеся энергии, я обвёл глазами свои инструменты. Те тоже умирали от истощения, однако пока они выполняют свою задачу, менять их смысла нет. Глаза пробежались по ним, выискивая в скрюченных фигурках, сжимающих в своих лапках «Предметы» признаки того, что они не справятся и не видел их. Многолетний опыт подсказывал, что эти инструменты дослужат до конца и станут потом мне пищей, если только успеет…
Чужое сознание вспыхнуло предчувствием насыщения, но эти мысли быстро были погашены и все силы перенаправлены на посыл нужных мыслеобразов, перетекающих по внешним отросткам мозга в головы крысообразных существ, в чьих лапках начинали расти новые артефакты. Чужеродное сознание на этом практически погасло, перейдя в автоматический режим, что позволило мне расширить свое крошечное отверстие и, приникнув к нему, воспользоваться глазами моего пленителя.
Картинка открывалась постепенно, будто слой за слоем, словно кто-то невидимый откидывал одно покрывало за другим, открывая всё новый слои реальности.
Сначала, я разглядел сидящих вокруг заточившего меня узилища небольших существ, похожих на истощавших крыс, облачённых в травяные накидки. К головам их от меня шли светящиеся трубки, а в руках зрели нарождающиеся артефакты. Где-то на краю создания я отметил, что уже когда-то видел нечто подобное, но где и когда не имел ни малейшего понятия.
Затем, обзор резко расширился, открывая вид на широкую равнину, окружённую крутыми мягкими белыми холмами. Сначала я подумал, они покрыты снегом, а потом понял, что это не снег, а паутина, и это не холмы, а гигантские гнёзда пауков и мы сидим на верхушке одного из таких гнёзд, а внизу… Внизу разворачивалась картина: кошмар любого арахнофоба.
Сотни тысяч, если не миллионы пауков всевозможных размеров и форм. Подавляющее большинство из них сплелись в гигантские клубки и словно волосатые шары собрались в центре долины. Меж них, кажущийся большим даже с такой высоты, ползал Легат паучьего воинства, громким шипением и ударами лап формируя из своего воинства одному ему ведомую структуру. Ещё тысячи пауков сновали от них к гнездовищам, ведя к воинам потоки новых пауков, разнообразное оборудование, тащили платформы с тушами животных или пирамидами паучьих яиц. Они сновали без остановки, однако я уже не смотрел на них, так как перед моими глазами убрали ещё одну пелену, и я увидел небо. Небо, треть которого занимало бордовое солнце. Нет, это не солнце. Его бледный диск сейчас поднимался над горизонтом, а это было нечто иное: охваченное огнем небесное тело, в сопровождении нескольких десятков меньших объектов, начавших загораться вслед за своим старшим собратом и с каждой секундой они всё увеличивались в размерах, разгораясь всё сильнее, а затем и раскаляясь до бела, перекрывая своим свечением тусклое восходящее Солнце. Меня настолько заворожило это зрелище, что я бы ни за что не заметил ничего другого, если бы происходящее в долине не было прямо перед моим глазами. Всё паучье воинство на несколько мгновений замерло, глядя в разгорающиеся небеса, а затем, будто получив неслышимый приказ, бросились к огромным пирамидам яиц и обездвиженным телам звероящеров, раздирая их на части, высасывая из них всё содержимое, а свёрнутые в клубки тела воинов начали исчезать в неярких серых вспышках. Последним исчез легат, оставив сотни тысяч рабочих и грузчиков за их отвратным пиршеством. Когда же все съестные припасы закончились, они с неистовством набросились друг на друга, раздирая на части под светом сотни солнц, занявших собой уже весь небосвод. До хозяина моего удилища тоже дошёл неведомый сигнал. Всё что можно было сделать, сделано, с этого момента и да скорой смерти он стал свободен от нерушимых обязательств перед своим родом.