Тузик взвизгнул гусеницами и раскачиваясь из стороны в сторону покатил по полю.

Эх ностальгия, ровно тысячу лет назад мы также рыбачили на краю поля, с помощью Тузика забрасывая наживку, а затем лебёдкой вытаскивая оглушенную взрывами мохнатую рыбу. Вот только рыба клевала там получше, здесь же полный игнор.

Тузик уже безрезультатно проехал малый круг, затем ещё один побольше и никакой реакции. Ни одна сволочь не вылезла посмотреть, кто там шумит наверху. Может потому, что сейчас день и они все спят? Нет тогда тоже мы охотились днём и те вылезали наружу как миленькие. А точно, удочка-то у нас есть, а про наживку я забыл. Нужно мясо, только где его взять? Вряд ли здесь подойдёт банка тушёнки.

— Зубр, Миротворец, возьмите Тузика сходите назад, прицепите к его лебёдке того зомбака, что мы недавно замочили. Думаю, он как раз отсюда приполз. Ножки ему кроты пообкусали, а остальное схавать не успели, на ручках отсюда уполз.

Пришлось посидеть в тенечке и ещё несколько минут, зато, когда в следующий раз Тузик выехал на поле, волоча за собой тело какого-то бедолаги, картина кардинально изменилась. Замерзший в пяти метрах от нас Тузик простоял напротив нас не больше минуты, как привлечённые притягательным ароматом, из-под земли полезли его обитатели.

— Твою ж, это что за хрень?

В первый момент, когда из-под земли вылезли когтистые лапы я не почувствовал никакого подвоха, а вот когда вслед за ними наружу вылезла покрытая хитиновой бронёй голова, с парой чёрных бусинок глаз и внушительными жвалами, до меня стало доходить, что это не совсем кроты. Вернее, совсем не кроты. Это оказалось самое уродливое насекомое которые я когда-либо видел, вымахавшее больше чем на полцентнера и закованное в толстую темно-коричневую броню. Увенчанная парой толстых сегментированных усов голова наполовину скрылась под толстой броневой пластиной, полностью прикрывающей всю спину и бока, из-под дальней стороны которой выдвигалось толстое, упитанное тело с двумя массивными хвостами. Сверху его прикрывали толстые подкрылки, из-под которых выдвигались концы крыльев. Передние лапы были настолько толстые и волосатые, будто принадлежали какому-то животному, а насекомому. Да и когти были такими внушительными, будто принадлежали медведю.

— Медведка, — хором произнесли мы с Зубром, — здоровая…

Вот, оказывается, о чем предупреждала нас табличка, а не о каких не медведях. И предупреждала не зря.

Отвратительный запах разлагающегося тела произвел на поле просто фурор. Земля начала вспучиваться в десятках мест и наружу полезли все новые твари.