— Тебе чего? — спросила она, удивлённо рассматривая симпатичную девушку перед собой.

— Ты что? Меня не узнаёшь? — изумилась и ещё больше разозлилась я — Это же какие страшные лохмотья приходилось одевать, раз в обычной одежде я кажусь совсем другим человеком⁈

— Наташка? — наконец сфокусировала старуха на мне свой взгляд, а затем зло сказала– Ты зачем явилась? Ты тут больше не живёшь! Проваливай шкура продажная! Проваливай!

— Да неужели? — зло спросила я и, не дав захлопнуть дверь перед носом, осторожно толкнула бабку телекинезом внутрь квартиры — А мне казалось, что в паспорте значится именно этот адрес.

— Что ты себе позволяешь⁈ — вскрикнула старуха от неожиданности и завертела головой в поисках чего-то, а потом закричала — Где мой ремень⁈ Где он⁈ Сейчас я тебя научу как с родной бабушкой разговаривать! Совсем от рук отбилась!

Я машинально впитала её злость и ярость, а перед глазами встали воспоминания, как старуха в пьяном угаре лупцует беззащитную девочку почём зря и кулаки сжались сами собой.

Этот момент нетрезвая бабка выбрала для того, чтобы воздев руки с яростью броситься на меня. Подобного я, признаюсь, не ожидала. Даже ускориться толком не успела. Однако телекинез, использованный на адреналине, позволил выставить перед собой словно бы невидимую стену, на которую псевдородственница налетела носом, из которого тут же хлынула кровь.

«Ого! А телекинез оказывается вещь широкого профиля! Кто бы мог подумать!» — с каким-то удовлетворением рассматривала я ошеломлённую бабку Виталину.

Чужая боль и страх вновь меня пьянили, но в данной ситуации это было даже хорошо, мне особо и не придётся играть.

Подойдя ближе, я, не решив дотронуться до старухи чистой рукой, приподняла её телекинезом за шиворот, и зло прошипела.

— Ещё раз попробуешь на меня броситься и сильно пожалеешь! Я тебя сначала с лестницы спущу, а потом на похоронах выдавлю пару слезинок! И ничего мне за это не будет! Ведь пьяная бабка Виталина просто оступилась и полетела вниз! Поняла⁈

Вместо ответа старуха уставилась на меня широко открытыми глазами и стала шептать под нос какие-то молитвы.

— Только вот этого не надо! –разблокировалось у меня очередное воспоминание и я ещё сильнее её тряханула — О Боге и милосердии нужно было думать, когда избивала беспомощного ребёнка! А сейчас пожинай плоды своего воспитания!

Старуха ничего не ответила, а я толкнула её в сторону ванной.

— А теперь марш умываться! А то всё здесь кровью заляпаешь!

Где я понабралась такого тона и слов, мне было непонятно. Какие-то фильмы, книги, ассоциации, но, видимо, я всё сделала верно, так как старуха поспешила выполнить указания, обдав меня целым коктейлем неприятных запахов, заставивших вновь брезгливо поморщиться.