«Тапочек здесь у меня тоже нет. А что вообще есть?»

Осмотр, ничего кроме серых трусиков-бикини и застиранной чёрной майки с принтом какой-то зарубежной рок-группы, не обнаружил. Ни возле кровати, ни в сиротливо стоящей тумбочке ничего не обнаружилось.

— Ну, хоть не голая и на этом спасибо — ёрническим тоном, но почему-то шёпотом поблагодарила я неизвестные силы и поняла, что ничуть не расстроилась из-за отсутствия одежды.

«Наверное, после лицезрения столь ужасного маникюра, моя стрессоустойчивость значительно увеличилась» — пронеслось в голове.

Попытка приободрить себя в этой странной, пугающей и непонятной ситуации провалилась, но и что делать дальше, я тоже не понимала. Не придумав ничего лучше, решила вновь посмотреться в зеркало. Почему-то показалось, что это крайне важно.

«Брр, что за волосы — содрогнулась я от лицезрения мерзких сосулек на голове — Только не говорите, что всё это время неприятный запах пота, немытого тела и грязных волос исходил от меня? Ну пожалуйста!»

Меня всю перетрясло от омерзения, а следующая мысль заставила замереть и внимательнее всмотреться в зеркало.

'Что⁈ Почему у меня чёрные волосы⁈ Я же всегда была русой! Что происходит? Их тоже инопланетяне перекрасили? Или пересадили? — недоумённо подумала я, а затем шокировано, не обращая внимания на боль в рёбрах, подняла майку и осмотрела низ живота. То место, где у меня должен был находиться небольшой шрам после операции по удалению аппендицита. Должен был! Но его не было! Как и моих честно отработанных в тренажёрном зале кубиков пресса!

Я с надеждой положила руки на тощую девичью попу, где ещё недавно находились накаченные ягодицы и поражённо замерла. В голове словно бомба взорвалась, в ушах появился неприятный звон и накатила слабость, из-за которой я покачнулась и едва не упала. Благо успела ухватиться сначала за скрипнувшую тумбочку, а затем и за кровать, на которую я машинально залезла и накрылась одеялом.

'Что со мной происходит? Как такое возможно⁈ — дрожа от переизбытка эмоций, думала я, свернувшись в позу эмбриона.

В прострации и обдумывании ситуации я находилась почти до самого утра и лишь после того, как из коридора стали доноситься какие-то звуки, забылась тревожным сном, где меня уже вовсю заждались кошмары.

В них я была не счастливой двадцатисемилетней молодой женщиной, имеющей любящего мужа и прекрасную дочь, а одинокой и забытой всеми девочкой Наташей, жизнь которой состояла лишь из тоски, боли и безнадёжности.

Досмотреть сон я не успела, свет в палате включился и в неё вошла невысокая дородная женщина с отпечатком недавнего сна на лице и с какими-то листами в руке.