Последняя мысль сильно разозлила, я вновь подбросила мужчину, а потом заскочила к нему на спину, надавила на неё коленом и зло прошипела.

— Я обещала выбросить тебя из окна? Обещала⁈

— Да пошла ты, сучка! — не собирался сдаваться мужчина.

— Ну хорошо — сказала я и под моим взглядом шторы вместе с тюлью отъехали в сторону, защёлки повернулись сначала на одной, а затем и на второй балконной двери.

— Я тебя предупреждала — злорадно сказала я и, встав, начала телекинезом подталкивать попытавшегося подняться мужчину на балкон.

— Эй! Ты чего? — вдруг испугался дядя Ярослав, почувствовав морозный воздух и проследив за моими манипуляциями, резко рванул в сторону, надеясь сбежать. Однако я всё же подхватила его телекинезом и отправила дальше.

— Ты чего! — ещё громче вскрикнул он, вцепившись в балконную дверь — А-а-а! Наташа! Стой! Стой! Стой же ты! Не надо! Я больше не буду! Честное слово!

— Поздно — ответила я, питаясь его страхом и ударила ремнём по пальцам.

Мужчина схватку не ослабил, лишь побледнел от боли, а я повторила приём ещё несколько раз.

«Так сил у меня достаточно. Больше половины запаса — прикинула я поступления с какой-то несвойственной для себя решимостью — А значит, Ярик сегодня всё-таки полетает, пусть и с подстраховкой в виде моего телекинеза. В ином случае он ничего не поймёт и будет пытаться меня подловить дальше, а так, может, и за ум возьмётся».

Боялась ли я того, что планировала совершить? Ещё как! На периферии сознания мелькали мысли о том, что я могу его не удержать, но я от них отмахивалась. Сейчас решалась судьба противостояния. Они — меня, или я — их! А значит, про всепрощение нужно на время забыть. Как и про гуманизм и другие ценности!

В какой-то момент пальцы мужчины всё же соскользнули и он, подталкиваемый телекинезом в грудь полетел в окно.

Подхватить его я успела и падение затормозила, однако этот приём лишил меня чуть ли не всей имеющейся энергии и в самом конце мои силы едва не иссякли. Крик полный ужаса прервал не такой уж и громкий удар об мёрзлую землю, а затем наступила тишина.

От истощения и беспамятства меня спас лишь источаемый мужчиной ужас и трясущейся от страха бабка Виталина, спросившая шёпотом.

— Ты его убила?

— Нет — ответила я твёрдым тоном впитывая их эмоции и одновременно, сканируя Наташиного дядю аурным зрением — И он, кажется, даже ничего себе не сломал.

Услышав мой ответ, бабка тут же рванула вниз по лестнице, а дядя Ярослав, стал с кряхтением подниматься на ноги.

— Как же вы надоели! Грёбаные алкаши! Дайте поспать! — раздался злой голос откуда-то сбоку.