— Да.
Я отвела волосы. Его пальцы ненадолго коснулись шеи, осторожно, почти неловко. Я смотрела на отражение стеклянной двери и знала, что Рая где-то рядом. Потом повернулась, коснулась его плеча и сказала спасибо. Для человека, который смотрел издалека, этой секунды могло хватить на собственную историю. Для меня ее хватило, чтобы перестать считать себя всего лишь слушательницей чужой.
— Мы можем еще как-нибудь прийти, — сказал Валерий. — Вы теперь почти знаете правила.
Я назвала номер. Он набрал меня, убедился, что звонок прошел, и убрал телефон. Когда такси остановилось, помог найти нашу машину среди двух одинаковых белых и улыбнулся на прощание.
Рая позвонила, как только мы тронулись.
— Получилось. Он прямо заглядывается.
Я смотрела на свое отражение в темном окне машины. На шее поблескивала застегнутая им цепочка.
— Мы просто разговаривали.
— Конечно. Осталось только подтвердить. Завтра, пока они все не пересказали друг другу собственную сказку.
— Рая, а если он спросит меня?
— Спросит. Скажешь, что устала прятаться. Или ничего не говори. Ты ему ничем не обязана.
Дома я долго не снимала сапоги. Сидела на краю пуфика, слушала, как за стеной включили воду, и перечитывала короткое сообщение Валерия: он благодарил за вечер и прислал фотографию нашего нелепого счета. Я увеличила цифры, словно в них могло обнаружиться что-нибудь неприятное.
Потом открыла переписку с Динарой. Набрала: «Мне неловко говорить об этом, но мы с Валерием встречались еще в апреле прошлого года». Перечитала. Дата над строкой была сегодняшняя, четвертое марта. Прошлый апрель не изменился от того, что я вписала в него другого человека.
Я не отправила сообщение. Оставила его до утра и пошла снимать куртку, радуясь этой маленькой отсрочке так, словно она могла сделать меня лучше.
Утром Рая прислала фотографию. Валерий стоял ко мне близко, я держала ладонь у него на плече, оба улыбались. Я помнила, чему именно: он сказал, что обычно на таких застежках заканчиваются его технические способности. На снимке никакой застежки не было видно. Был мужчина и женщина, которым хорошо рядом.
«Я скажу, что вы и сейчас встречаетесь. Ты только про апрель подтверди».
Я перечитала вчерашний черновик и дописала еще одну фразу: «Рая тогда ничего не знала». Это тоже была ложь, только особенно удобная. Она делала Раю последней узнавшей, а меня человеком, которому наконец стало стыдно.
Перед отправкой я поставила чашку на стол. Мне хотелось, чтобы руки были свободны. Нажала на стрелку, увидела сообщение в переписке и сразу переслала тот же текст двум другим людям: приятелю, который собирал нашу компанию на совместные обеды, и его жене. Они знали Раю много лет, меня только с осени. Со мной были милы, приглашали, не забывали спросить, как устроилась. Теперь им предлагалось пересмотреть человека, которого они знали гораздо дольше.