— Изя говорит, что не лечится, — пожал я плечами.

— Он просто не хочет. Ты же белую принимал! — уточнила она.

— Недавно, после мамаши червяков. Не помогает, наследственное сказал, — пожал я плечами. — Место здесь вообще шикарное, только не помню я эту скалу, — прокряхтел папаша Кац забираясь вверх по ступеням.

— Я тоже, значит разрушили её, — согласилась Лиана.

— Не мы? — также тихо спросил папаша Кац.

— Ты, Изя. Это был ты! — прошипела Соня.

— Как мальчонка?

— Оклемался, зубы собрал с земли, сказал ожерелье сделает.

— Хозяйственный, однако, — кивнул Чукча. — Ещё можно уши собирать. Мой дед с войны пришёл, у него целый пакет ушей фашистов был. Вяленые.

— Давай без подробностей, — нервно сглотнула Рейко. — Японцев там не было?

— Нет, что ты. Он до Берлина дошёл, японцев в тех краях не встречал. Снайпер! Таракана в глаз бил!

— Откуда в тундре тараканы? — усомнился я.

— Есть, летом они летают часто над тундрой, ягель собирают, — авторитетно заявил Чукча. — На зиму.

— С рюкзаками? — уточнил папаша Кац.

— Кто с рюкзаками? — опешил Чукча.

— Тараканы куда ягель складывают? — серьёзно спросила Соня.

— Кац, ты псих! — расплылся в улыбке повар. — Вы вообще психованная парочка. Соня совсем псих!

— Так давайте немного помолчим и произведём хорошее впечатление на людей, — вмешалась Лиана.

— Можете не стараться, там все и так испорченные Ульем, — засмеялся Прапорщик. — Мозг не даст соврать. Он у нас ментат, насквозь всех видит, как рентген.

— Ментат, это хорошо, — проскрипел папаша Кац.

Мы наконец забрались почти по отвесной лестнице на плато, где нас встречала напряжённые и подозрительные люди. Вооружённые! Человек тридцать, больше никого видно не было на этом пятачке. Ещё я заметил пулемётное гнездо с каким-то старьём типа МГ-42 и двух голодранцев за ним. Один почему-то судорожно заряжал ленту, а второй целился в нас. Да и само пулемётное гнездо было обращено на лестницу. Их так часто атаковали, что они соорудили точку? Следов ожесточённых боёв я не заметил, значит это всё для нас? Я подал условный знак известный только моим, чтобы не расслаблялись.

Я вгляделся в толпу вооружённых людей и не увидел женщин о которых говорил Прапорщик. Тот писклявый голос раздавшийся сверху, когда исчез Гоша, неужели принадлежит одному из этих грязных мужиков. Погоди, погоди, а что, если это ловушка? По спине пробежал холодок. Толпа пошла нам навстречу, и я заметил ещё одно пулемётное гнездо, расположенное за ними. Отступать по такой круче было само по себе опасно, а когда в тебя стреляют и кидают гранаты, то вообще смертельно.