Весь фестиваль был затоплен тёплым, рассеянным светом за счёт бесконечного количества гирлянд и фонарей. На небе уже появилась первая росыпь ярких звезд, знаменуя скорое наступление ночи, но здесь это совсем не ощущалось.
Девочки танцевали, смеялись, подбрасывали руки к небу и просто наслаждались моментом, совершенно потеряв счет времени.
- Девочки, я отойду за напитками, у меня пересохло горло. Кому-нибудь захватить лимонад? — перекрикивая басы, громко сказала она, наклонившись к Лили и Кристин.
- Да, давай! Пойти с тобой? - спросила Лили.
- Нет, все в порядке. Я скоро!
Пробиваться назад оказалось немного сложнее: Все вокруг непрерывно двигались, кто-то подпрыгивал в такт музыке, кто-то поднимал вверх стаканчики. На полпути Селин случайно оступилась и уже готова была налететь на кого-то, но в последнюю секунду крепкая рука подхватила её за локоть, не дав упасть.
- Осторожно! Однажды зайдя в толпу, отсюда уже невозможно выбраться - раздался над ухом спокойный, чуть ироничный голос.
Селин смущённо выпрямилась, быстро поправляя слегка растрепанные волосы. - Извини, пожалуйста и спасибо, что удержал - выкрикнула она.
- Не за что, - он не спешил отпускать её руку сразу, давая возможность устойчиво встать на ноги.
Перед ней стоял высокий молодой парень - он был выше её почти на полторы головы, из-за чего пришлось заметно запрокинуть голову.
Первое, что бросилось ей в глаза - очаровательная ямочка на его щеке, которая появилась с его улыбкой. В его зеленоватых глазах, отражался яркий свет фестивальных гирлянд и любопытство.
- Тебе помочь выбраться отсюда? В следующий раз может так не повезти - спросил он, слегка наклоняясь к её уху.
В этот момент Селин уловила мягкий, невероятно притягательный аромат, в котором пряные ноты древесной хвои смешались с едва уловимой сладкой свежестью цитрусового лимонада и мяты. От этой неожиданной близости по коже побежали мурашки.
«Бывают мгновения, когда вся твоя прежняя жизнь сгорает дотла, а ты остаешься стоять на пепелище, даже не успев попрощаться». — Джон Стейнбек
Прошлое.
Сначала не было ничего, кроме оглушительной и звенящей тишины, будто вакуум, в котором не существовало ни времени, ни пространства, ничего.
Потом появился резкий нарастающий гул. В уши с дикой силой ударил оглушительный звон. Он разрывал барабанные перепонки, бил в затылок тупой пульсацией и заставлял всё внутри сжиматься. А вслед за ним пришла дикая боль - словно каждую косточку превратили в пыль, словно по телу прошелся тяжеленный бульдозер, словно тело раздробили на тысячи раскаленных осколков. Она не могла сделать даже крошечный вдох - грудную клетку сжала тупая и ломающая боль. Ей хотелось кричать во всё горло, позвать на помощь...ей казалось она умирает.