Особенно он «любил» длиннющую лестницу в восемьдесят шесть ступенек. На этой лестнице он выучился считать до ста ещё в пятилетнем возрасте. Тогда он не мог осилить её без помощи родителей, сейчас же взбегал наверх легко, даже с тяжёлым портфелем. Мишке было девять с половиной лет.

Бабушка приехала к ним в конце лета вместе с гостившим в деревне Мишкой и задержалась, как она говорила, на «пару дней». «Пара дней» затянулась на пару недель, но Мишка и его родители были совершенно не против. Особенно Мишка.

Бабушка постоянно жила со своим старшим сыном, Мишкиным дядей и его двумя сыновьями, и Мишку видела только летом, потому баловала его больше, чем его двоюродных братьев. И это Мишке нравилось.

Мишка, как увидел икону, сразу вспомнил про бабушку, потому что она была человеком, как он понимал, верующим, хоть это и не было принято в шестидесятые годы двадцатого века в Советском Союзе, и совсем недавно рассказывала ему про «Потоп» и другие «ветхозаветные» ужасы. Эти «сказки», как он их называл, были пострашнее, просмотренного им в прошлом году «Вия».

Мишка редко видел, чтобы бабушка молилась. Она молилась тайно на маленькую потрёпанную библию, потому, что иконки у неё не было. Вот поэтому Мишка и схватил икону, не думая о том, что он ворует у «корешей», и о возможных последствиях своего поступка.

Добравшись до дома, Мишка немного поиграл во дворе в классики с такими же, как и он по возрасту девчонками, пока на улицу не вышла бабушка и не позвала его обедать. Про икону он вспомнил только тогда, когда раскрыл портфель, чтобы делать уроки.

Мишка любил делать уроки с бабушкой. Она была не очень грамотной и для неё любые каракули Мишки, были верхом каллиграфии. Родители, приходившие с работы, поздно, домашнее задание не проверяли.

— Бабушка, смотри, что я нашёл, — воскликнул Мишка, вытаскивая икону.

Харитина Семёновна развернула тряпицу, перекрестилась и схватила этой же рукой Мишку за ухо.

— Ты где спёр, паршивец, такую красоту? — Спросила она.

— Ай! — Закричал мишка. — Да ей богу, не пёр! Ай! Нашёл я в трубах под камнем.

— Каких таких трубах⁈

— У школы. Ай! Отпусти!

— Пошли покажешь!

— Это у самой школы, ты потом не поднимешься оттуда.

Бабушка была старенькой и от вокзала её везли на такси, потому, что от конечной остановки трамвая на «Баляева» в сопку было «переть» с километр. Да и здесь по району она ходила только до гастронома, расположенного на том же уровне. Владивостокские сопки были для всех приезжих Мишкиных родственников большой проблемой.

— Нашёл, говоришь? Значит, кто-то спёр и спрятал. Надо покласть на место, — сказала бабушка, отпуская ухо и снова крестясь.